Наконец он всё же нашёл в себе силы подать голос. Не выходя из кухни, Алексей отвёл взгляд куда-то в сторону и пробормотал почти неслышно, будто пытался спрятаться за распахнутой дверцей холодильника:
— Юлия, ну ты же могла хоть чуть-чуть войти в положение… Люди всё-таки приехали издалека, из другого города.
Вот после этих слов последняя неясность исчезла. Всё стало предельно понятным.
— То есть собственную усталость ты заметил прекрасно, а моё право на отказ — нет, — произнесла я ровно, без крика, но так холодно, что даже сама услышала в голосе металл. — Марина, уважение к гостям не означает, что я обязана бесплатно превращаться в повариху, уборщицу и водителя. Гости появляются в доме тогда, когда их приезд заранее обсуждён с обоими хозяевами. А если один человек решил в одиночку изображать щедрого родственника и просто поставил жену перед фактом в её собственной квартире, это уже не гостеприимство. Это бесцеремонное вторжение. Алексей обещал вам отдых — пусть он его вам и организует. Все претензии к уровню сервиса передавайте своему администратору, который сейчас стоит у раковины с грязной губкой.
Я прошла мимо них спокойно, даже не замедлив шага, словно передо мной была не родня мужа, а пустое пространство. В спальне я закрыла дверь плотно и окончательно. Снаружи тут же зазвучал злой, сдавленный шёпот свекрови, но подойти ко мне в тот вечер больше никто не решился. Алексей сделал выбор за себя. Я — за себя.
На десятый день, вечером в понедельник, их мучительные «каникулы» наконец завершались. Они собирались на вокзал. В прихожей висела мрачная тишина, такая плотная, что казалось, её можно было потрогать рукой. Алексей, осунувшийся, с серыми кругами под глазами, молча таскал на лестничную площадку их тяжёлые сумки и раздутые пакеты.
Когда входная дверь за ними наконец захлопнулась с глухим ударом, он буквально сполз по стене на пол и остался сидеть там, тяжело дыша и вытирая со лба пот.
— Всё, — выдохнул он так, будто с него сняли мешок с камнями. — Я оформил шесть рабочих дней за свой счёт, все отгулы угробил, премии меня лишили, а наши накопления почти полностью ушли на их врачей, аптеки и покупки. Такое чувство, будто я не родню принимал, а две недели вагоны разгружал.
Я вышла из спальни уже одетая. В руке у меня был небольшой ярко-жёлтый чемодан на колёсиках. Алексей поднял голову и уставился на меня мутным от усталости взглядом.
— Ты… правда сейчас поедешь в свой санаторий? После всего этого кошмара? — прохрипел он, явно не веря, что я говорила серьёзно.
— Разумеется, в санаторий, — спокойно ответила я и поправила на плечах лёгкий плащ. — Официально мой отпуск начинается завтра утром, но поезд отправляется сегодня вечером. Такси уже ждёт меня возле подъезда, я всё рассчитала заранее.
Он беспомощно оглянулся на квартиру. На кухне громоздилась посуда, в углу лежали кучи грязного белья, холодильник был почти пустой.
— А я? — растерянно спросил Алексей. — Что мне делать? Кто мне будет готовить, пока тебя нет?
— Тот же человек, который будет готовить тебе после нашего развода, — ответила я без злости, но твёрдо. — Ты сам.
Я обошла его, не позволяя задержать меня ни взглядом, ни жалостью.
— К моему возвращению через две недели квартира должна быть свободна от твоих вещей. Полностью. Ты привёл сюда родню без моего согласия, позволил им читать мне нотации в моём же доме, а теперь всё ещё думаешь не о том, что натворил, а о том, кто будет тебя кормить.
Алексей открыл рот, но не произнёс ни слова. Его лицо вытянулось от потрясения, однако я не собиралась слушать очередные оправдания.
— Считай, что это твой первый самостоятельный курс выживания во взрослой жизни, — добавила я. — Удачно оставаться.
Дверь за моей спиной закрылась тихо, с мягким щелчком. И этот звук оказался удивительно приятным. Он словно отрезал от меня все чужие требования, капризы и бесконечные попытки жить за мой счёт.
Через две недели я вернулась из санатория отдохнувшей и спокойной. В прихожей было идеально чисто. Половина шкафа пустовала. Алексей выполнил моё последнее условие: собрал вещи и переехал к матери по месту своей официальной прописки.
В первый же рабочий день я подала заявление о расторжении брака.
Алексей когда-то легкомысленно пообещал родне десять дней удобств за мой счёт. В результате его гости уехали довольные и с дорогими покупками, я вернулась восстановившей силы, а он остался без сбережений, без жены и без возможности распоряжаться чужой жизнью как своей собственной.
