— Я правда уже собиралась уходить, — тихо добавила Татьяна, не поднимая глаз.
Екатерина медленно перевела взгляд на Алину. Та стояла посреди прихожей совсем побледневшая, будто сама не понимала, как всё зашло так далеко. Но в лице свекрови не было ни мягкости, ни желания оправдать невестку. Только спокойная, почти ледяная строгость.
— Пойдём, Танечка, пройдёмся немного, — произнесла Екатерина уверенно. — Нам с тобой есть о чём поговорить.
Она осторожно, но решительно увела Татьяну из квартиры. Алина осталась одна, придавленная собственными словами. Когда дверь закрылась, тишина в доме показалась ей невыносимой.
Вечером она, всхлипывая, пересказывала Дмитрию всё, что случилось. Слёзы то и дело катились по щекам, и она торопливо стирала их ладонями.
— Она ушла, Дим… Просто ушла и даже назад не посмотрела. Как мне теперь быть?
Дмитрий притянул жену к себе, но утешить по-настоящему не смог. Он помолчал, а потом сказал честно:
— Мы с тобой переборщили. И ты была неправа. Думаю, ты сама это уже понимаешь.
Алина молча кивнула. Внутри всё сжималось от стыда. Признать свою жестокость оказалось куда больнее, чем она могла представить.
Прошло две недели. Татьяна не звонила, не приходила, не появлялась у двери с привычными пакетами и заботливым выражением лица. Несколько раз Алина брала телефон, находила её номер, даже нажимала вызов, но тут же сбрасывала. То ли гордость не позволяла заговорить первой, то ли она боялась услышать равнодушный холод в ответ.
На работе удавалось отвлечься лишь ненадолго. Мысли о матери всё равно возвращались каждый день. Алина вдруг стала ловить себя на том, что прислушивается к разговорам коллег о родителях, будто надеялась найти в чужих историях подсказку, как исправить собственную ошибку.
Однажды она задержалась в офисе и домой шла уже позже обычного. Проходя мимо маленького кафе на соседней улице, Алина случайно посмотрела в окно — и остановилась как вкопанная. За столиком сидела Татьяна. А напротив неё, оживлённо размахивая рукой и что-то весело рассказывая, расположилась Екатерина.
Не успев ничего обдумать, Алина вошла внутрь. Обе женщины подняли головы. В их взглядах не было ни обиды, ни напряжения — скорее спокойствие и даже радость.
— О, Алиночка, садись к нам, — Екатерина кивнула на свободный стул.
— Я не понимаю… Что здесь происходит? — растерянно спросила Алина, переводя взгляд с матери на свекровь.
Екатерина чуть усмехнулась и сделала глоток чая.
— Я показываю твоей маме, что пенсия — это не конец жизни, — спокойно сказала она. — Что можно не растворяться в детях, а наконец заняться собой, своими желаниями и интересами, а не бегать с сумками по чужим квартирам.
