Татьяна смущённо опустила глаза, потом неловко улыбнулась и провела ладонью по волосам.
— Представляешь, мы с Екатериной на танцы записались, — призналась она и сама рассмеялась, будто до сих пор не верила в собственную смелость. — Вдвоём куда веселее, чем сидеть одной в четырёх стенах и ждать, кому снова понадобится помощь.
Алина смотрела на мать и словно видела перед собой другого человека. Исчезла прежняя сгорбленность, будто Татьяна всё время ждала упрёка или просьбы. Взгляд стал спокойнее, мягче. Казалось, с неё наконец сняли невидимую тяжесть, которую она таскала на себе много лет.
— Мамочка, я очень за тебя рада, — тихо произнесла Алина, чувствуя, как в горле встаёт ком.
— Всё хорошо, доченька, — ласково ответила Татьяна. — Мне и правда стало легче. Екатерина многое помогла мне понять.
Екатерина довольно улыбнулась, словно её вклад наконец был оценён по достоинству.
— Ты просто слишком долго жила только ролью мамы, — сказала она Татьяне. — А теперь самое время вспомнить, что ты ещё и женщина, у которой есть собственные желания.
Через месяц все встретились на даче, чтобы отметить день рождения Татьяны. Во дворе накрыли большой стол: тарелки с закусками стояли так тесно, что почти не оставалось свободного места, на торте подрагивали свечи от тёплого вечернего ветерка. Рядом сидели Алина, Дмитрий, Екатерина и сама именинница — немного раскрасневшаяся, оживлённая и непривычно счастливая.
— Если бы не Екатерина, — сказала Татьяна, поднимая бокал, — я бы так и продолжала жить тихо, незаметно, будто забитая мышь.
Екатерина звонко рассмеялась и притянула подругу к себе за плечи.
— Просто ты к этому привыкла, Таня. Но ничего, мы с тобой ещё столько всего успеем.
Алина наблюдала за ними, и внутри у неё разливалось тёплое, почти забытое чувство покоя. Их конфликт разрешился не обычным примирением, не очередным разговором со слезами и обещаниями. Произошло нечто важнее: Татьяна перестала держаться за дочь как за единственный смысл своей жизни. Она отпустила эту необходимость быть рядом каждую минуту и впервые позволила себе существовать отдельно — со своими планами, радостями и маленькими открытиями.
Дмитрий осторожно обнял жену за плечи и кивнул в сторону именинницы.
— Посмотри на неё. Она прямо светится, — негромко сказал он.
— Вижу, — ответила Алина, не отводя глаз от матери. — Наконец-то она живёт для себя. Не вместо меня и не ради меня.
Вечер постепенно наполнился смехом, разговорами и музыкой. Потом кто-то включил весёлую мелодию, и танцы начались прямо во дворе, под старой яблоней. Татьяна кружилась вместе с Екатериной, легко и свободно, словно оставила где-то далеко все прежние страхи и обиды. А Алина впервые за долгое время смотрела на мать без вины и тяжести в груди — только с искренней, тихой радостью за неё.
