— Слушай, у нас, кажется, появилась новая соседка, — как бы невзначай произнесла Мария и придвинула к Алексею тарелку с горячей яичницей.
Он задержал вилку на полпути ко рту.
— Новая — это как?
— Недавно заселилась. В квартиру напротив. Виктория зовут. Кстати, симпатичная. Светленькая такая, блондинка.
Алексей только плечами повёл.
— И что с того? У нас в доме куча квартир. Одни въезжают, другие выезжают — обычное дело.
Мария с лишней резкостью поставила чайник на плиту. Звук вышел громче, чем она рассчитывала. Вода внутри ещё не успела остыть, но ей почему-то понадобилось это движение — будто она не волнуется, а просто занята привычными утренними делами.
«Со стороны, наверное, выглядит, будто я ревную, — мелькнуло у неё. — Но я не ревную. Просто замечаю детали. Да и вообще, какое нам дело до этой женщины?»
Поначалу всё действительно выглядело совершенно спокойно. Первые недели две Мария сталкивалась с Викторией в лифте, они обменивались вежливыми кивками, иногда бросали друг другу пару ничего не значащих фраз: «Ну и погода сегодня», «Лифт опять еле едет», «У вас тоже письма прямо у двери оставляют?»
Виктория производила нормальное впечатление. Не лезла с разговорами, но и ледяной стеной не отгораживалась. Улыбалась ровно, без наигранности. Мария даже успела решить, что им повезло: не шумная, не конфликтная, не из тех, кто превращает общий коридор в поле боя. По крайней мере, рядом с ней в лифте можно было стоять спокойно, не чувствуя себя под прицелом.
А потом начались странные совпадения. Слишком точные, чтобы долго считать их случайностью.
Как-то утром Мария вышла из квартиры в восемь пятнадцать — минута в минуту, как обычно, чтобы не опоздать на автобус. У почтовых ящиков стояла Виктория. Стояла так, словно кого-то поджидала.
— Ой, Мария, доброе утро! — оживилась она. — Ты случайно не подскажешь, где здесь ближайший пункт выдачи Rozetka? Я посуду заказала, а теперь не могу понять, куда идти.
Мария объяснила дорогу. Виктория поблагодарила, улыбнулась ещё раз и… направилась совсем в другую сторону. Тогда Мария не стала заострять на этом внимание. Мало ли, человек задумался, перепутал, не расслышал.
Но на следующее утро Виктория снова оказалась возле почтовых ящиков. И снова ровно в восемь пятнадцать.
А Алексей, как назло, выходил из дома всего на пять минут позже. И именно тогда отдельные мелочи начали складываться в неприятную картинку.
Вечером Мария всё-таки не сдержалась.
— У меня такое чувство, что она специально подбирает время. Будто ждёт именно тебя, — сказала она, убирая свежие полотенца в шкаф.
Она складывала их особенно тщательно, уголок к уголку, лишь бы занять руки. Иначе пальцы сами потянулись бы к телефону — проверить, не написал ли кто-нибудь Алексею.
Он сел на край кровати и устало стянул носки.
— Кто? Виктория? Да перестань. Она просто живёт напротив. Соседи часто пересекаются.
— Каждый день? — Мария обернулась. — Каждый день она стоит у ящиков именно тогда, когда ты собираешься выходить.
— Может, ей тоже в это время удобно, — спокойно возразил Алексей. — Работа рядом, расписание такое, привычка. Вариантов масса.
Мария хотела сказать про её взгляд. Про то, как Виктория смотрит на Алексея — не как на соседа, а как на вещь за стеклом: тронуть нельзя, но очень хочется. Хотела упомянуть, как та поправляет волосы, когда он появляется рядом, как меняется её голос, как она будто даже дышать начинает иначе. Но слова застряли в горле. Мария заранее знала, что услышит в ответ: «Ты всё себе накручиваешь». И самое обидное — он был бы не совсем неправ. Доказательств у неё не было. Только тревожное, липкое ощущение.
А ощущениями никого не убедишь.
