Она устроилась на стуле рядом с Алексеем — слишком близко для обычной соседской беседы. Ещё немного, и их колени соприкоснулись бы.
— …а я ему и сказала: да ну его, этот ремонт, — оживлённо тараторила Виктория. — Лучше уж куда-нибудь вырваться. Я вот думаю в Карпаты съездить. Там сейчас такая красота. А ты где последний раз отдыхал?
Алексей улыбался. Не радостно, не заискивающе, без особого блеска в глазах. Просто спокойно. Так, будто в этом не было ничего странного: посторонняя женщина вечером сидит у него на кухне, в его доме, занимает его время и разговаривает так, словно давно имеет на это право.
Мария вошла почти бесшумно. Но щелчок ключа в замке прозвучал в тишине резче хлопка.
Виктория дёрнулась и обернулась.
— Ой, Мария! Привет! А я тут… Алексей с розеткой помог, вот я и зашла буквально на минутку. Просто поболтать…
Мария сначала посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на мужа.
— На минутку, — медленно произнесла она. — Эта минутка уже закончилась.
Алексей покраснел. Не от раздражения и даже не от чувства вины — скорее от внезапной неловкости, которая накрывает человека, когда его застали в ситуации, которую он сам до конца не успел осмыслить.
— Мария, мы же просто…
— Просто, — перебила она тихо. — Конечно. У некоторых вообще всё в жизни получается просто.
Она подошла к столу, взяла чашку, из которой пила Виктория, отнесла её к мойке и вылила недопитый чай. Потом поставила чашку вверх дном на сушилку. Без лишних слов, но так, чтобы смысл был понятен: больше сюда наливать не будут.
Виктория поднялась.
— Ладно, я пойду, — сказала она уже не таким звонким голосом. — Спасибо, Алексей. За помощь.
Дверь за ней закрылась. В квартире сразу стало тихо. Но эта тишина была не лёгкой, а плотной и неудобной, как шкаф, поставленный посреди прохода.
— Ты что устроила? — спустя несколько секунд спросил Алексей.
— Я устроила? — Мария повернулась к нему. — Я, между прочим, наш дом защищаю. Пока ты великодушно впускаешь сюда всех, кто попросит. Или ты правда ничего не замечаешь?
— Я никого не впускаю просто так, — он устало провёл ладонью по лицу. — Она попросила помочь.
— Попросила, — повторила Мария, будто пробуя это слово на вкус. — А ты не видел, как она на тебя смотрит? Как выбирает момент? Как ждёт тебя на лестнице? Как цепляется за каждую фразу?
Алексей замолчал. Потом ответил почти шёпотом:
— Видел. Но решил… что она просто такая. Общительная.
— Общительная, — Мария опустилась на стул, потому что ноги вдруг налились тяжестью. — Знаешь, когда женщина приходит вечером на кухню к чужому мужу в платье, которое явно выбирали не для ремонта розетки, это уже не общительность. Это приглашение.
Алексей медленно кивнул. Будто даже это простое движение давалось ему с трудом.
— Прости, — сказал он. — Я правда не подумал. Не хотел, чтобы тебе было больно. И не хотел, чтобы ты из-за этого переживала.
Мария смотрела на него, и злость постепенно отступила. На её месте остались только усталость и странное облегчение. Потому что он услышал. Без скандала, без долгих оправданий, без необходимости доказывать очевидное. Просто наконец понял.
После того вечера Виктория словно растворилась. Нет, она никуда не съехала — продолжала жить в их подъезде. Просто перестала оказываться рядом. Лифт больше не «случайно» ломался, когда Алексей возвращался домой. Розетки перестали искрить. Роутер, как выяснилось, мог работать безупречно. И шкафы у неё, видимо, внезапно закончились.
Зато начались разговоры.
Впервые Мария услышала их в небольшом магазине на первом этаже их дома.
Продавщица, молоденькая девушка с пирсингом в носу, пробивала ей хлеб, а потом вдруг сказала с любопытством:
— У вас там в подъезде, говорят, история была… Про соседку. Будто вы её выгнали. Прямо чуть ли не дверью перед лицом хлопнули. Ни за что.
Мария застыла на секунду.
— Никто её не выгонял, — ответила она ровно. — Я всего лишь попросила не сидеть на моей кухне с моим мужем.
