— Кристина, но ведь речь о твоем отце, — Ольга почувствовала, как у нее пересохло во рту. — Ты понимаешь, насколько серьезная операция?
— Мам, я понимаю, — отозвалась дочь без особого чувства. — Но я не могу быть сразу в двух местах. Вечером позвонишь, скажешь, как все прошло. Хорошо?
В назначенный день Кристина так и не появилась. Более того, она даже не набрала вечером, когда Сергея уже увезли в операционный блок.
Ольга осталась одна в длинном больничном коридоре. Она сидела на жесткой скамейке, сжимала в ладонях телефон и дрожала всем телом. Номер дочери она набирала снова и снова. Сначала тянулись бесконечные гудки, потом вызов просто сбрасывался.
Через какое-то время из дверей вышла медсестра и тихо сказала, что операция продлится дольше, чем планировали. Еще часа два, возможно больше. Возникли осложнения.
Ольга только кивнула. Слова застряли где-то внутри. Едва женщина скрылась за дверью, она снова нажала на вызов.
— Абонент временно недоступен, — холодно произнес записанный голос.
Это было уже в четвертый раз.
Операция, к счастью, закончилась благополучно. К вечеру Сергей пришел в сознание, с трудом повернул голову к жене и первым делом спросил, была ли Кристина.
Ольга моргнула, заставила себя улыбнуться и соврала, что дочь обязательно заедет в ближайшие дни. Просто на работе задержали, никак не смогла вырваться. Сергей устало прикрыл глаза, а Ольга, едва выйдя из палаты, поехала домой переодеться.
В подъезд она вошла почти на автомате. Не успев даже снять пальто, снова позвонила дочери.
На этот раз Кристина ответила почти сразу.
— Мам, ну что опять? — раздражение в ее голосе было таким явным, что Ольга будто получила пощечину. — Ты зачем без конца звонишь? Если я не отвечаю, значит, занята. Это же очевидно.
И тогда Ольга сорвалась. Все, что копилось месяцами, вырвалось одним потоком: и про тяжелую операцию Сергея, и про пустое место за праздничным столом на юбилее, и про целый год без единого визита, и про то, что дочь предпочла чужие грядки собственной семье.
— Твой отец был в реанимации, Кристина! — голос у Ольги дрожал. — А ты даже не удосужилась спросить, жив он или нет. Тебе правда все равно? После этого ты еще называешь себя дочерью?
На другом конце провода стало тихо. Несколько секунд Кристина молчала, словно решала, стоит ли говорить дальше.
— Я не приезжаю потому, что перед вами стараться бесполезно, — наконец произнесла она.
— Стараться? — Ольга медленно опустилась на банкетку у стены. — Ты вообще слышишь, что говоришь?
— Марина Викторовна пообещала оформить на нас квартиру, если я буду нормальной невесткой и не стану ей перечить, — спокойно объяснила Кристина. — Ту самую, которую она сейчас сдает жильцам. Она хочет окончательно перебраться на дачу и жить там постоянно.
— А мы с отцом? — едва выговорила Ольга.
— А что вы? — в голосе дочери прозвучала почти насмешка. — Что вы можете нам дать? Однокомнатную квартиру в вашем захолустье? Она же почти ничего не стоит.
— Мы тебя вырастили, Кристина. Выучили. Всегда были рядом, когда тебе было трудно. Разве это ничего не значит?
— Мам, только не надо этих высоких слов. Я смотрю на вещи трезво. Мне нужно жилье в городе, а не бесконечные разговоры о родительской любви.
Ольга закрыла глаза, чувствуя, как внутри все рушится.
— То есть все это время ты просто угождала свекрови ради квартиры и заодно вычеркнула нас с отцом из своей жизни?
