— Я никого не вычеркивала, — холодно произнесла Кристина. — Просто наконец поняла, что для меня важнее. На моем месте ты поступила бы точно так же, только тебе удобнее изображать святую.
— Нет, Кристина, — Ольга едва узнала собственный голос. — Я бы не отвернулась от родителей из-за чужих квадратных метров. Ни за что.
— А я отвернулась, — без малейшего смущения ответила дочь. — И знаешь, сожалений у меня нет. По крайней мере, я сейчас говорю прямо, а не строю из себя любящую дочь, как делала раньше.
Ольга замерла. Внутри будто оборвалась последняя ниточка. Она хотела что-то сказать, возразить, удержать, но слова не шли — застряли где-то глубоко, превращаясь в комок боли.
— Вы не семья, а вечный стыд, — продолжила Кристина уже раздраженно. — Только и умеете, что звонить, жаловаться, требовать внимания. А что вы можете дать взамен? Ничего. Если ты начнешь названивать мне каждый день, я вообще перестану приезжать. Все, мне пора. На даче дел полно. Пока.
— Кристина, подожди…
Но в ответ раздались короткие гудки.
Ольга еще долго сидела на узкой больничной банкетке, уставившись в пустоту перед собой. Казалось, привычный мир, в котором она жила все эти годы, только что раскололся на мелкие острые осколки. Неужели дочь никогда по-настоящему их не любила? Неужели рядом была лишь до тех пор, пока это было удобно?
Может, они с Сергеем просто оказались для нее «невыгодными» родителями. Скромная однокомнатная квартира в маленьком городе против жилья в центре. Тихая родительская забота против холодного расчета. Выбор, похоже, был сделан давно, только Ольга слишком упорно не хотела видеть очевидного.
Она опустила взгляд на свои руки и долго рассматривала ладони, словно могла найти в их линиях ответ, как жить дальше.
Перед глазами всплыла маленькая Кристина: вбегает из детского сада, бросается на шею и громко кричит, что соскучилась. Потом — вечера с книжками перед сном, бессонные ночи у детской кровати во время болезни, последние отложенные деньги, отданные репетиторам перед экзаменами. Все это, как оказалось, весило меньше, чем обещание квартиры от почти чужого человека.
Ольга смахнула слезы тыльной стороной ладони и заставила себя подняться. Нужно было идти обратно в палату к Сергею. Снова улыбаться. Снова придумывать правдоподобное объяснение. Сказать, что Кристина задерживается, что она обязательно заедет, просто сейчас у нее много дел. Эта ложь была легче той правды, которую муж пока не смог бы вынести.
Дочери у Ольги, кажется, больше не осталось. Была только посторонняя женщина с родным лицом и прежней фамилией.
Зато теперь она знала все. Горько, больно, невыносимо — но знала правду.
