Потом всё же попыталась сказать, будто это Марина забрала у неё сына.
— А ты что?
— Ответил, что я не шкаф и не кастрюля. Меня нельзя забрать.
Марина едва заметно улыбнулась — не губами, а взглядом.
На какое-то время показалось, что напряжение наконец начало спадать.
Но Татьяна Сергеевна явно не собиралась так просто уступать.
Спустя две недели у Дмитрия был день рождения.
Марина ещё заранее забронировала столик в уютном небольшом ресторане. Они договорились провести вечер вдвоём, спокойно, без суеты, а к матери Дмитрий собирался заехать уже на следующий день.
Всё выглядело просто и разумно.
До тех пор, пока утром, прямо в день рождения, Дмитрию не позвонила тётя Надежда.
— Димочка, а нам к какому часу подъезжать?
Он сидел на краю кровати и несколько секунд молча смотрел перед собой, пытаясь сообразить, о чём вообще речь.
— Куда подъезжать?
— Ну как куда? К вам, конечно. Татьяна сказала, что у тебя сегодня дома праздник. Мы уже и подарок взяли.
Марина, которая стояла у шкафа и держала в руках платье, медленно повернула голову.
Дмитрий включил громкую связь.
— Тётя Надежда, у нас сегодня дома ничего не планировалось.
— Как это не планировалось? Татьяна сказала, что вы просто скромничаете. Она ещё Игоря с женой позвала. И Киру тоже.
Марина на мгновение прикрыла глаза, затем аккуратно положила платье на кровать.
Дмитрий встал.
— Я сейчас маме наберу.
Татьяна Сергеевна взяла трубку не сразу.
— Мам, зачем ты пригласила людей к нам в квартиру?
— Дима, ну у тебя же день рождения! Что ты ведёшь себя как посторонний? Родные хотят поздравить.
— Мы никого не звали.
— Потому что вы теперь всё только вдвоём и вдвоём. Так нельзя. С роднёй надо общаться.
Марина стояла рядом и слушала.
На её лице не было ни испуга, ни растерянности, ни удивления. Только собранная, твёрдая спокойность. Она уже поняла: это не ошибка и не случайное недопонимание. Это была попытка вернуть прежний порядок. Не просьбой — так поставленным фактом.
Дмитрий говорил с матерью долго. Сначала сдержанно, потом жёстче. А под конец произнёс:
— Никого у нас сегодня не будет. Мы уезжаем.
— Это ещё куда вы собрались?
— Праздновать. Так, как и собирались.
— А люди что?
— Ты их пригласила. Значит, ты им всё и объяснишь.
Он сбросил вызов.
Марина подошла ближе.
— Ты точно решил?
Дмитрий посмотрел ей прямо в глаза.
— Точно.
Собрались они быстро и уехали почти сразу. В машине Дмитрий поставил телефон на беззвучный режим. Марина видела, как он напряжён, как сжимает пальцы на руле, но впервые не стала спасать ситуацию вместо него и ничего не предложила «как-нибудь сгладить».
В ресторане он всё равно несколько раз доставал телефон и смотрел на экран. Пропущенных вызовов было немало: мать, тётя Надежда, какой-то незнакомый номер, потом снова мать.
Уже ближе к вечеру пришло сообщение от Татьяны Сергеевны:
«Спасибо за такой позор. Люди с подарками у подъезда стояли».
Дмитрий долго не убирал взгляд от экрана.
Потом набрал ответ:
«Я никого не приглашал. Больше так не делай».
И положил телефон экраном вниз.
Марина ничего не сказала. Просто подняла бокал с соком.
— За тебя.
Дмитрий впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.
— За нас.
После того дня рождения произошло то, чего Марина совсем не ждала.
Через неделю Татьяна Сергеевна сама собралась к ним прийти. Но на этот раз предварительно позвонила.
— Можно я завтра вечером зайду? Ненадолго. Минут на тридцать.
Трубку взяла Марина, потому что Дмитрий был в душе.
— Завтра вечером нам неудобно.
На другом конце повисла пауза.
Марина уже внутренне приготовилась к упрёкам, к вздохам, к знакомому обиженному тону.
Но Татьяна Сергеевна вдруг спросила:
— А когда вам будет удобно?
Марина даже взглянула на экран телефона, будто могла ошибиться номером.
— В субботу после четырёх.
— Хорошо. Тогда приду в субботу.
Она действительно пришла в субботу, около половины пятого.
Одна.
Без подруг.
Без родни.
Без демонстративной обиды на лице, которую раньше носила почти как знак отличия.
С собой принесла пакет яблок и небольшую коробку конфет.
На кухне она села за стол, посмотрела сначала на Дмитрия, потом на Марину.
— Я не сразу это поняла, — неожиданно сказала она.
Дмитрий насторожился.
— Что именно?
— Что вы не меня из жизни вычёркиваете. Вы просто хотите, чтобы я сначала спрашивала.
Марина молчала.
Татьяна Сергеевна провела ладонью по краю скатерти, разглаживая невидимую складку, и продолжила:
— Когда Андрей был жив, у нас дома вечно кто-то бывал. Соседи заходили, родственники, друзья. Дверь почти не закрывалась. Потом он умер, и всё стихло. Очень сильно стихло. Наверное, я стала ездить к вам не только к Диме. А туда, где не так пусто.
Дмитрий уже смотрел на мать мягче.
— Мам…
— Подожди, дай договорю. Мне было больно. Я думала, что меня отодвинули. А потом представила: вот если бы ко мне кто-нибудь начал являться без звонка, ходить по комнатам и ещё знакомых с собой приводить… Да я бы первая устроила скандал.
Марина не выдержала и тихо усмехнулась.
Татьяна Сергеевна тоже улыбнулась — устало, неловко, с явным чувством вины.
— Вот. Значит, понимаю. Просто признавать не хотела.
Дмитрий выдохнул так, словно много месяцев таскал на плечах тяжёлую сумку и наконец смог опустить её на пол.
— Мам, мы правда рады тебя видеть. Честно. Просто давай всё-таки договариваться заранее.
— Давайте.
— И без родственников, которые внезапно ждут у подъезда.
Татьяна Сергеевна прикрыла лицо ладонью.
— За это мне до сих пор стыдно. Надежда теперь ещё неделю будет вспоминать.
— Ну, ты заслужила, — честно сказал Дмитрий.
Свекровь строго посмотрела на него, но прежней резкости в этом взгляде уже не было.
— Заслужила.
После этого всё не стало идеальным в один момент.
Татьяна Сергеевна по привычке иногда начинала:
— Я завтра к вам заеду…
Но потом сама же осекалась и исправлялась:
— Если вам будет удобно.
Порой она всё ещё обижалась, когда слышала отказ. Однако уже не хватала сумку и не вызывала такси назло всем.
Дмитрий, в свою очередь, стал чаще сам навещать мать. Но не после каждого её тревожного вздоха, а нормально: заранее позвонить, договориться, приехать, помочь с тем, что нужно, поужинать и спокойно вернуться домой.
Марина тоже постепенно перестала вздрагивать от звонка в дверь.
Однажды вечером, примерно через два месяца после истории с днём рождения, они с Дмитрием сидели на кухне. Он чистил мандарины, а Марина просматривала список заказов на завтра.
Телефон Дмитрия коротко звякнул.
Он прочитал сообщение и улыбнулся.
— Мама спрашивает, можно ли ей в воскресенье заехать.
— А у нас что было на воскресенье?
— Да ничего особенного.
Марина немного подумала и кивнула.
— Пусть приезжает.
Дмитрий набрал ответ.
Через минуту пришло новое сообщение.
Он рассмеялся.
— Что пишет?
— «Приеду одна. Без экскурсий».
Марина тоже улыбнулась.
Она не стала произносить никаких красивых фраз и подводить итог вслух. В этом уже не было нужды.
В квартире стояла тишина. Но не пустая, не тревожная и не настороженная. Просто спокойная.
И впервые за долгое время сообщение от Татьяны Сергеевны не испортило вечер, не сжало воздух в комнате, не заставило их готовиться к новой обороне. Это было всего лишь обычное сообщение от человека, который наконец научился сначала спрашивать, а уже потом приходить.
