Лицо у Дмитрия в такие дни становилось странным: будто его долго убеждали, давили на больные места, пока не расшатали изнутри. В нём одновременно читались и вина, и какая-то вызывающая злость.
Однажды утром, сидя за столом, он вдруг сказал, даже не взглянув на Марию:
— Мама считает, что ты жадная.
Мария медленно поставила чашку на блюдце.
— Что ты сказал? Дмитрий, мы ведь уже говорили об этом. Квартира принадлежит мне. А деньги, которые она приносит, идут в нашу семью. Чего вам ещё не хватает?
— Нормального доверия! — сорвался он, резко подняв голову. — Любая жена на твоём месте давно бы оформила всё на мужа. Это же формальность, бумага! Или ты правда думаешь, что я способен тебя обмануть?
— Я думаю, что сейчас ты говоришь не своими словами, — тихо произнесла Мария. — И именно это меня пугает больше всего.
Дмитрий сжал губы, отодвинул от себя тарелку и, ничего больше не сказав, вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь. В тот день домой он так и не пришёл. Позвонил только около одиннадцати вечера и сообщил, что останется ночевать у матери. Голос у него был мутный, чужой, с пьяной хрипотцой.
Мария не стала устраивать сцену. Она просто легла на их широкую кровать, которая в ту ночь показалась ей пустой, ледяной и слишком большой, и долго лежала с открытыми глазами, глядя в темноту над собой. В памяти всплывала бабушка. Её спокойный голос, её ладонь на Марииных волосах и фраза, которую она повторяла не раз: «Запомни, Машенька: свой фундамент никому не отдавай. Без него любой дом развалится, даже если снаружи он выглядит крепким и красивым».
Время тянулось дальше. С каждым месяцем воздух в семье становился всё тяжелее. Ольга Викторовна уже не делала вид, что просто «переживает за сына». Она начала войну открыто. Могла приехать без звонка, пройтись по кухне с видом ревизора, поморщиться над ужином, переложить вещи в шкафу так, как считала правильным. У книжных полок она каждый раз театрально вздыхала:
— Лучше бы делом занялась, деньги зарабатывала, а не сидела над романами.
Мария молчала. Она работала удалённо, переводила технические тексты и получала стабильный доход. Половину семейных расходов она закрывала без напоминаний. По любым здравым меркам она была нормальной, заботливой женой. Но для Ольги Викторовны невестка так и оставалась посторонней женщиной. Временной фигурой рядом с Дмитрием. Той, которую рано или поздно следовало убрать, предварительно забрав у неё всё, что имело ценность.
А потом появился конверт. Копия доверенности. Подпись, которую Мария не ставила.
Она сидела без движения почти двадцать минут, словно тело отказывалось подчиняться. Затем поднялась, пошла в ванную, несколько раз плеснула в лицо холодной водой и заставила себя действовать.
Сначала Мария набрала номер нотариальной конторы. Ответила секретарь.
— Добрый день. Меня зовут Мария Сергеевна. Мне пришла копия доверенности, которая якобы была оформлена от моего имени. Но я у вас не была и никаких документов не подписывала.
На другом конце возникла пауза. Секретарь растерянно попросила подождать. Минут через пять трубку взяла уже сама нотариус.
— Мария Сергеевна, — сказала она напряжённо, — вы точно уверены? В журнале есть запись о вашем визите. Также приложена копия паспорта.
— Я не приходила, — повторила Мария. — А паспорт…
Она резко открыла ящик стола, где лежали документы. Паспорт был на месте. Но тут же всплыло воспоминание: три недели назад Дмитрий попросил его «для страховой». Сказал, что нужно что-то уточнить. Мария без задней мысли отдала. На следующий день он вернул документ.
Значит, он снял копию. Передал её матери. А Ольга Викторовна нашла женщину, которая вместо Марии явилась к нотариусу.
Мария положила трубку и сразу позвонила юристу — Кристине, своей давней подруге ещё со студенческих времён.
— Кристина, мне срочно нужна помощь. Свекровь подделала доверенность на мою квартиру.
Кристина приехала уже через час. Внимательно выслушала, просмотрела бумаги, сделала несколько звонков. Потом отложила телефон и посмотрела на Марию очень серьёзно.
— Маш, это уже уголовная история. Подделка документов, попытка мошенничества с недвижимостью. Тебе надо писать заявление. Но ты понимаешь, чем это обернётся для Дмитрия? Он ведь тоже замешан. Паспорт предоставил он.
— Понимаю, — Мария медленно кивнула. — Но я не позволю им украсть квартиру бабушки. Это единственное, что от неё осталось.
Вечером Дмитрий появился дома так, будто ничего не случилось. Принёс пакет с продуктами, поставил чайник, даже буднично поинтересовался, как прошёл день. Мария смотрела на него и будто видела незнакомца. Этот человек три недели назад помог своей матери подготовить поддельные бумаги, чтобы лишить жену квартиры. А теперь спокойно резал хлеб и насвистывал мелодию из рекламы.
— Дмитрий, — сказала она ровно, — сегодня мне пришёл конверт из нотариальной конторы.
Нож застыл в его пальцах. Плечи сразу стали жёсткими. Он даже не повернулся.
— Какой ещё конверт? — спросил он глухо.
— Доверенность на твою мать. На мою квартиру. С подписью, которую я не ставила. Хочешь объяснить?
