Дмитрий неторопливо опустил нож на столешницу и обернулся. Мария всмотрелась в его лицо, ожидая увидеть хотя бы тень стыда, хоть какое-то смятение. Но вместо этого там проступило другое — злость. Неприятная, мелкая досада человека, которого застали за делом.
— Это мама предложила, — заговорил он быстро, словно заранее приготовленную фразу. — Я не собирался… правда. Она сказала, так всем будет лучше. Продадим квартиру, возьмём дом за городом, будем жить одной семьёй…
— Одной семьёй? — Мария медленно повторила его слова. — То есть ты, я и твоя мать? В доме, купленном за счёт моей квартиры? Так ты себе это представлял?
— Это не мой план, а наш! Семейный! — Дмитрий сорвался на крик. — Ты всё время делаешь из мухи слона! Квартира — это просто стены, понимаешь? Бетон, кирпичи, ремонт. А семья — это живые люди!
— Семья начинается с доверия, Дмитрий, — тихо сказала она. — А ты его растоптал. Ты передал мой паспорт, чтобы другая женщина смогла выдать себя за меня у нотариуса. И это не «стены». Это память о моей бабушке. Это часть моей жизни. То, на чём я стою.
В прихожей резко зазвонил звонок. Мария пошла открывать и уже почти не удивилась, увидев на пороге Ольгу Викторовну. Видимо, Дмитрий успел ей написать. Свекровь стояла с таким видом, будто пришла не в гости, а на поле боя.
— Ну что, невестка, добилась своего? — выпалила она, переступая порог и даже не пытаясь снять обувь. — Допрос устроила моему сыну? Ты хоть понимаешь, для кого мы всё это делали? Для семьи! Для вашего нормального будущего!
— За моё будущее, Ольга Викторовна, — ровно ответила Мария, — никто не имеет права ставить фальшивую подпись вместо меня. Это не забота. Это мошенничество.
— Ой, не начинай! — свекровь раздражённо отмахнулась и прошла на кухню так уверенно, будто была здесь хозяйкой. — Твоя квартира всё равно простаивает. Арендаторы платят сущие копейки. Зато дом за городом — это настоящее вложение. Я уже участок нашла, с подрядчиком всё обсудила. Оставалось только…
— Только продать моё имущество без моего согласия? — закончила за неё Мария.
— А что такого? Тебе жалко, что ли? — Ольга Викторовна посмотрела на неё с неподдельным недоумением. — Неужели кирпичи для тебя дороже семьи? Эгоистка ты, Мария. Я Диме всегда говорила: не любит она тебя. Любила бы — давно всё оформила бы на семью. Нормальные жёны так и поступают.
— Нормальные свекрови не подделывают документы, — холодно произнесла Мария.
После этих слов кухня словно застыла. Дмитрий стоял между ними — не только физически. Он действительно оказался посередине: между матерью и женой, между удобной ложью и правдой, от которой уже нельзя было отвернуться. Мария видела, как он нервно переводит взгляд с одной женщины на другую, лихорадочно подбирая слова, которые позволили бы ему снова остаться «хорошим» для всех.
— Маш… — начал он жалобно. — Может, не будем раздувать? Я всё исправлю. Скажу нотариусу, что вышла ошибка. Мам, давай просто уйдём, а?
— Не будем раздувать? — Мария горько усмехнулась. — Ты предлагаешь мне забыть, что мой муж вместе со своей матерью пытался меня обмануть? Забыть, что вы за моей спиной собирались продать наследство моей бабушки?
— Да сколько можно про эту бабушку! — вдруг выкрикнул Дмитрий. — Её уже десять лет нет, а ты всё держишься за эту квартиру, будто без неё утонешь!
Именно тогда внутри Марии что-то оборвалось. Не она сама сломалась — нет. Рассыпалась последняя надежда, что Дмитрий однажды поймёт. Что он выберет её. Что сумеет встать рядом с женой, а не прятаться за материнской спиной.
Она молча достала из сумки папку и положила её на стол.
— Здесь заявление о признании доверенности недействительной. Юрист уже подготовила всё необходимое. Завтра утром я подаю заявление в прокуратуру.
Ольга Викторовна побелела так резко, будто с неё в один миг сошла вся бравада.
— Ты… ты собираешься заявить на нас?
— Я собираюсь защитить то, что принадлежит мне, — спокойно ответила Мария. — Если для этого потребуется официальное заявление, значит, оно будет.
— Дмитрий! — свекровь резко повернулась к сыну. — Скажи ей! Останови немедленно! Это же позор на всю семью! Что люди скажут?
Дмитрий не ответил сразу. Он смотрел на Марию, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. Не раскаяние — до него было ещё далеко. Но осознание того, что привычный способ всё замять больше не работает.
— Мам, — произнёс он глухо, — поехали домой.
— Что значит домой?! — взвизгнула Ольга Викторовна. — Ты теперь на её стороне? Я ради тебя всё это затеяла! Ради твоего будущего!
— Нет, — неожиданно сказал Дмитрий, и голос его прозвучал непривычно твёрдо. — Ты сделала это ради себя. Ради дома за городом, где всё будет по-твоему. Ради власти. Ты всегда пыталась управлять всем: моей учёбой, моей работой, моей семейной жизнью.
