Поняв, что из её зарплаты больше не выжать ни на прицеп, ни на видеокарты, ни на очередные «срочные нужды», домашний совет решил пустить в ход тяжёлую артиллерию — проверенного временем авантюриста Романа.
— Значит, слушаем меня внимательно, — Марина ровно сложила полотенце и положила его на край стола. — Долг пусть возвращает. Причём с процентами за все пять лет. А свои «бизнес-идеи» пусть несёт в налоговую, там их оценят профессионально. Если хоть одна гривна из нашего семейного бюджета уплывёт в его сторону, я введу в этой квартире плату за каждый вдох.
На следующий день Роман появился во всей своей парадной красе. Пиджак болтался на нём так, будто был снят с чужого плеча, а в руках он держал огромный букет гвоздик. Цветы пахли так, словно их купили по дороге не в цветочном магазине, а где-то возле ритуального зала.
— Мариночка! Красавица! — загремел он прямо с порога. — Всё хорошеешь! А я, как человек слова, пришёл восстанавливать справедливость.
С этими словами он с торжественным видом положил на стол пачку купюр. Марина спокойно пересчитала деньги. Ровно двадцать тысяч гривен. Ни компенсации за инфляцию, ни платы за нервы, ни намёка на стыд.
— Это, так сказать, первый шаг! — Роман развалился на табурете с таким видом, будто уже купил половину города. — Дмитрий, Елена Викторовна, садитесь ближе. Марина, ты тоже не отвлекайся. Есть одна тема. Конфискованный товар. Техника, электроника, всё как надо. Цены смешные. Нам нужен небольшой оборотный капитал — и через месяц вы закрываете все свои долги, а Ольге покупаем не ноутбук, а целую станцию управления космическими полётами!
Дмитрий смотрел на Романа почти с благоговением. В глазах мужа уже загорелись цифры, прибыль и лёгкая жизнь. Елена Викторовна согласно покачивала головой, вероятно, уже примеряя в воображении шубу, тоже, конечно же, «по хорошей цене».
— И какой же размер у этого скромного капитала? — мягко уточнила Марина, подливая гостю чай.
— Сто двадцать тысяч гривен, — бодро выдал Роман. — У Дмитрия кое-что отложено, я в курсе. Плюс твоя премия. Ну и всё, дело пошло.
— Сто двадцать тысяч, — медленно повторила Марина. — Сумма не детская. Знаете что, мужчины? Предложение действительно интересное. Я согласна.
У Дмитрия лицо вытянулось. Он явно готовился к громкому скандалу, к обвинениям и хлопанью дверями, а получил неожиданное одобрение.
— Но есть условие, — Марина подняла указательный палец. — Всем оформлением буду заниматься я. Завтра берём деньги и едем к твоему поставщику. Я лично должна увидеть товар, документы и место хранения. Раз уж в нашей семье появился финансовый контроль, то пусть он работает по-настоящему.
Весь вечер квартира гудела от радости. Роману выставили всё самое вкусное, что нашлось в холодильнике. Дмитрий заваривал дорогой чай, который раньше берегли «для особого случая». Кирилл уже сидел с телефоном и изучал, какие игры потянет будущая видеокарта. Марина только загадочно улыбалась и ничего не объясняла.
Утром она подняла Дмитрия и Романа ещё до рассвета.
— Вставайте. Деньги любят скорость, а дела — дисциплину.
Через час они уже стояли возле большого складского комплекса на окраине города. Роман заметно занервничал. Он то поправлял воротник, то отходил в сторону, то прикладывал телефон к уху и говорил всё тише.
— Алло, Михалыч? Мы приехали. Где ты ходишь? Какая ещё проверка? Что значит — позже?
Минут через десять стало окончательно ясно: никакого Михалыча там не было. Склад принадлежал фирме, занимавшейся производством кормов для животных, а о конфискованной электронике охранник слышал впервые и очень веселился, пока это объяснял.
Роман начал мямлить про перепутанный адрес, неожиданные обстоятельства и конкурентов, которые якобы подстроили ему ловушку.
— Роман, не суетись, — спокойно сказала Марина и достала из сумки телефон. — Я примерно так всё себе и представляла. Поэтому вчера вечером позвонила твоей бывшей жене. Моей сестре. Помнишь такую женщину?
Роман побледнел настолько резко, что стал почти одного оттенка со своими вчерашними гвоздиками.
— Выяснилось, что по алиментам ты задолжал ей как раз около ста двадцати тысяч гривен, — продолжила Марина. — И она, надо сказать, очень хотела узнать, где тебя можно найти.
Она кивнула в сторону ворот. Туда как раз подъехала машина с сотрудниками государственной исполнительной службы.
— Так что сейчас ты займёшься не конфискатом, а настоящим долгом. Начнёшь с тех двадцати тысяч, которые принёс нам, а остальное, я уверена, частично лежит у тебя во внутреннем кармане этого замечательного пиджака.
— Марина, ты что устроила? — прошипел Дмитрий, наклонившись к ней. — Мы же могли заработать!
— На чём? На воздухе? — она повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза. — Дмитрий, ты взрослый мужчина. Тебе семнадцать лет или тридцать пять? Тебя ведут за нос, как школьника, а ты ещё и радостно подставляешь второй карман.
Пока исполнители разговаривали с моментально сдувшимся Романом, Марина буквально усадила мужа в машину.
— Теперь слушай меня очень внимательно, — сказала она, когда они выехали обратно. — Те двадцать тысяч гривен, которые он вернул, пойдут на твой прицеп. Но только при одном условии. Завтра после работы ты идёшь к моему брату в мастерскую на подработку. Вечерами будешь крутить гайки, таскать детали и делать всё, что скажут, пока не вернёшь в семейный бюджет те сто двадцать тысяч, которые сегодня собирался подарить этому прохиндею.
— Да это же полгода пахать придётся! — жалобно выдохнул Дмитрий.
— Значит, полгода и будешь пахать, — отрезала Марина. — А я прослежу. И Кириллу никакой видеокарты, пока четверть не закончит без троек. А если твоя мама снова заведёт песню про линолеум, напомни ей, как она едва не благословила нас всех на бедность.
Дома их уже ждала Елена Викторовна. Стол был накрыт так, будто они должны были вернуться не из сомнительной поездки, а с подписания миллионного контракта.
— Ну что, дети? Всё оформили? Когда прибыль ждать? — с надеждой спросила она.
— Прибыль уже пришла, мама, — Марина положила на стол квитанцию о погашении части алиментного долга перед сестрой. — Сегодня мы спасли семейную репутацию и чьи-то детские выплаты. А прицеп Дмитрий купит сам. На заработанные деньги.
Елена Викторовна открыла рот, потом посмотрела на мрачного сына, на спокойную и непреклонную невестку и неожиданно промолчала. Через несколько секунд она взяла тряпку.
— Пойду, пожалуй, шкафы протру, — пробормотала она. — А то пыли развелось, дышать нечем.
Марина села за стол и налила себе чаю. В квартире впервые за долгое время пахло не ссорой, не обидой и не чужими претензиями, а тишиной и рабочим порядком. Она посмотрела на свои новые сапоги, стоявшие в коридоре. Сапоги были великолепны. А линолеум… линолеум они купят в следующем месяце. С первой настоящей дополнительной зарплаты Дмитрия.
Семейная жизнь наконец начала возвращаться в нормальное русло, где каждый понимал цену не только деньгам, но и чужому труду. Марина усвоила главное: мудрость — это не бесконечно терпеть всех вокруг, а вовремя ставить ловушки для чужой наглости и глупости. И, судя по тому, как вечером Дмитрий старательно разбирался в устройстве двигателя, урок он получил основательный. По крайней мере, до следующей премии.
