Тогда Наталья решила не обострять отношения с семьёй мужа. А теперь эта уступчивость неожиданно превратилась для неё в пропуск на свободу.
К пяти часам вечера её телефон начал разрываться от звонков. Дмитрий звонил снова и снова: первый вызов, второй, третий. Наталья смотрела на экран и не отвечала. Она уже находилась в своей новой однокомнатной квартире на Лесной — небольшой, чистой и непривычно тихой. Вещи она аккуратно раскладывала по полкам, словно заново собирала собственную жизнь.
Через некоторое время пришло сообщение от мужа:
«Наташа, где деньги? Мне нечем закрывать остаток за машину! Ольга в салоне ревёт, менеджеры смотрят на нас как на ненормальных! И почему дома пусто? Где твои вещи? Где мультиварка?»
Наталья усмехнулась, отпила свежесваренный кофе и спокойно набрала ответ:
«Деньги пошли на оплату аренды моего нового жилья. Те 120 000 грн, которые ты так щедро отдал сестре, считай своей долей за двадцать лет совместно нажитого имущества — мебель и технику я великодушно оставила тебе. Мультиварку забрала в счёт моральной компенсации. Передай Ольге поздравления с её несостоявшимся залоговым кроссовером. И да, заявление на развод я подам сама в пятницу».
Почти сразу после этого посыпались звонки от свекрови. Светлана Петровна не унималась, и Наталья всё-таки взяла трубку — исключительно для того, чтобы прекратить этот телефонный штурм.
— Наталья! Ты вообще в своём уме? — завопила свекровь так, что голос дрожал от возмущения. — Развалить семью из-за какой-то железяки! Из-за жалких денег! Ольга рыдает, у неё давление подскочило! Сделка сорвалась, а 120 000 грн автосалон возвращать не собирается, потому что это был невозвратный платёж за бронь при отказе! Ты хоть понимаешь, что натворила?
— Я? — Наталья даже искренне удивилась. — Это ваш сын перевёл автосалону 120 000 грн, не спросив человека, которому эти деньги принадлежали. Вот пусть теперь сам и восстанавливает недостачу в семейном бюджете. Хотя нет, уже не в семейном — в своём личном. Ему теперь ещё алименты на Кристину платить придётся, да и Егору на учёбу откладывать. Всего доброго, Светлана Петровна. Берегите давление.
Она завершила разговор и сразу отправила в блок и номер свекрови, и номер золовки. На душе стало легко — так бывает после сильной грозы, когда воздух вдруг очищается и можно наконец вдохнуть полной грудью. Наталья подошла к окну и посмотрела на незнакомый двор. Впереди её ждала другая жизнь: без чужих кредитов, чужих хотелок, чужой наглости и чужой привычки жить за её счёт.
Но на этом всё, конечно, не закончилось.
Через три дня, когда Наталья после работы спокойно сидела с чашкой чая, в дверь её новой квартиры осторожно постучали. На пороге стоял Дмитрий — бледный, помятый, совершенно растерявший былую уверенность. За его спиной мялись Кристина и Егор, каждый с огромными пакетами вещей в руках.
— Наташ, — негромко произнёс Дмитрий, не поднимая глаз. — Нам нужно поговорить. Мама выгнала нас из квартиры. Сказала, раз ты ушла, она сдаст жильё квартирантам, чтобы вернуть Ольге те 120 000 грн.
— Заходите, — Наталья отступила, пропуская детей. — Кристина, Егор, тапочки в коридоре, потом сразу мыть руки. А ты, Дмитрий, останься пока там, где стоишь. Свои чемоданы тоже оставь в тамбуре. Это квартира, а не зал ожидания на вокзале.
Дмитрий, потерявший вместе с ключами от квартиры матери всю свою спесь, теперь напоминал мокрого воробья после ливня. Он неловко переминался на коврике и прижимал к себе коробку с какими-то бумагами.
— Наташ, ну как это вообще? — начал он привычным жалобным тоном. — Родная мать… Собственных внуков выставила! Говорит, раз ты такая неблагодарная ушла, теперь ей некому платить за содержание квартиры. А у Ольги депрессия, третий день плачет, ей в санаторий на восстановление надо.
— Какая трогательная трагедия, — Наталья даже не моргнула. — Ольга, бедняжка, видимо, надорвалась, пока оформляла залог в автосалоне. А твоя мама, между прочим, поступает вполне логично: квартира её, имеет право сдавать кому захочет. Вы же годами закрывали любые проблемы моими деньгами. А тут вдруг дойная корова ушла на свободный выпас. Пришлось включать смекалку.
— Мам, у тебя тут классно, — из кухни выглянул Егор, уже жуя печенье, найденное в вазочке. — И телевизор больше, чем у нас был.
— Телевизор мой, куплен на мои личные премиальные за позапрошлый год, если ты вдруг забыл, — Наталья прошла на кухню и прикрыла за собой дверь, оставив Дмитрия в коридоре. — Так, дети. Слушайте внимательно. Я вас люблю, это не обсуждается. Но квартира однокомнатная. Три дополнительных человека сюда физически не влезут, если только мы не собираемся спать слоями, как консервы в банке.
— Мам, я могу с тобой на диване! — тут же выпалила Кристина и посмотрела на неё преданными глазами. — С папой дома вообще невозможно стало. Он только ходит, вздыхает и Ольгу проклинает. А бабушка вчера приехала, забрала ключи и сказала, что в субботу заселяются квартиранты — какие-то студенты-заочники.
— Прекрасно, — Наталья усмехнулась. — Светлана Петровна не изменяет себе. Предпринимательница на пенсии. Дмитрий! Зайди на кухню.
Муж боком протиснулся в дверной проём и осторожно сел на самый край табуретки, сложив ладони на коленях так, будто пришёл на приём к строгому директору. Трудно было поверить, что ещё три дня назад этот же человек кричал о «меркантильной жене» и пытался строить из себя главу семьи.
— Значит, слушай сюда, Дмитрий, — Наталья налила себе чаю и даже не подумала предложить ему чашку. — Дети остаются со мной. Надувной матрас в комнате разместим, пару недель как-нибудь перебьёмся. А ты отправляешься по месту регистрации. То есть к маме и Ольге. У них трёхкомнатная квартира, места достаточно. Будешь Ольгу утешать, чай ей носить, помогать пережить расставание с кроссовером, которого у неё так и не появилось.
— Наташ, ты серьёзно? — у Дмитрия голос сорвался. — К маме? Да она меня там сожрёт без соли! Она считает, что во всём виноват я, потому что не сумел забрать у тебя карту и перевести оставшиеся 40 000 грн. Там сейчас ад: Ольга посуду швыряет, мама успокоительное пьёт горстями…
— Вот и замечательно, — жёстко ответила Наталья. — Разбавишь их женский коллектив своим присутствием. Заодно поможешь маме собирать вещи Ольги, если они решат и её комнату сдать ради покрытия убытков. А теперь — на выход. Детские пакеты оставляешь, свои забираешь.
— Наташ… — Дмитрий попытался изобразить жалость. Раньше после мелких ссор это выражение лица на неё действовало.
— Дмитрий, считаю до трёх. Три. Два. Один. Либо ты уходишь добровольно, либо я вызываю полицию и сообщаю, что в мою арендованную квартиру пытается войти посторонний гражданин. Штамп в паспорте у нас пока есть, но договор аренды оформлен только на меня.
Он понял, что давить больше бесполезно. Тяжело вздохнул, взял свой чемодан и медленно побрёл к двери. Когда замок за ним щёлкнул, Наталья впервые за долгое время почувствовала от этого звука не тревогу, а настоящее удовольствие.
Начались непростые, зато неожиданно весёлые будни. Уместиться втроём — а с учётом кота, которого дети умудрились забрать у бабушки в общей суматохе и который теперь появлялся по выходным, почти вчетвером, — в однокомнатной квартире оказалось задачей со звёздочкой. Егор спал на надувном матрасе прямо на полу. Кристина устроилась на раскладушке, которую Наталья срочно выпросила у Юлии. Сама Наталья заняла двуспальный диван и шутила, что теперь это её законный трон.
Зато быт без вечно недовольного Дмитрия внезапно стал куда легче. Оказалось, если в доме нет взрослого мужчины, привыкшего каждый день требовать первое, второе, третье и ещё что-нибудь «к чаю», кастрюля супа не исчезает за один вечер, а спокойно стоит три дня. Грязной посуды стало меньше втрое. В ванной больше никто не запирался на сорок минут с кроссвордами. И по вечерам на маленькой кухне впервые за долгие годы становилось тихо, тепло и по-настоящему спокойно.
