— Снова? Игорь, тебе самому не кажется, что такие переводы уже вошли у вас в привычку? — Марина недовольно поморщилась, вытаскивая телефон.
Муж состроил страдальческое лицо и сложил ладони у груди, будто просил о милости.
— Мариночка, ну правда, последний раз. Тебе же несложно. У тебя зарплата почти восемьдесят тысяч гривен. А у мамы опять давление скачет, на таблетки не хватает…
— Речь вообще не о сумме, — Марина тяжело опустилась на стул и посмотрела на него без улыбки. — Речь о том, что я почему-то оплачиваю жизнь твоей матери. Твоей, Игорь. Не моей. У тебя есть свои отложенные деньги, там тысяч сорок гривен точно осталось. Почему платить должна именно я?
Игорь нахмурился, отвернулся к окну и всем видом показал, как глубоко его ранили.
— Ты же знаешь, у меня кредит за машину. Каждый месяц туда половина дохода улетает, сбережения и так тают. А эти десять тысяч гривен ты даже не почувствуешь.
«Не почувствую», — горько повторила про себя Марина.
Спорить уже не было сил. Все подобные разговоры заканчивались одинаково: Игорь потом три дня ходил надутый, а она сама начинала ощущать себя черствой и жадной. Марина скривилась, открыла приложение банка и отправила деньги. Муж сразу оживился, подошел и поцеловал ее в макушку.
— Ты у меня настоящее сокровище! Мама тебе безумно благодарна, ты даже не представляешь!
Казалось, на этом неприятный эпизод должен был раствориться в бытовой суете. До ближайших выходных так и произошло.
В субботу Игорь поехал к матери помогать с шторами, а Марина осталась дома одна. Она сидела на кухне перед чашкой давно остывшего кофе и думала, что последний год превратился в бесконечную гонку. Оксана, сестра Игоря, недавно вышла замуж и сразу взяла ипотеку. Свекровь, Светлана Викторовна, то и дело жаловалась на здоровье: то давление, то суставы, то «сердце прихватило, Мариночка, не знаю, дотяну ли до весны». И каждому почему-то постоянно требовались деньги. Будто вся родня молча договорилась тянуть именно из Марины.
«Интересно, сколько я уже ей перевела?» — внезапно мелькнуло у нее.
Рука сама потянулась к телефону. Марина открыла историю операций и принялась аккуратно выписывать суммы на лист бумаги. Январь — десять тысяч гривен. Февраль — двенадцать, «на обследование». Март — снова десять. Апрель — еще двенадцать, «зубы, Мариночка, совсем беда»…
Когда она сложила все переводы, ручка застыла над листком. Сто одна тысяча шестьсот гривен. Меньше чем за год. А ведь июль только начинался.
— Вот это да… — едва слышно выдохнула Марина, не отрывая взгляда от итоговой цифры.
Она ведь работала почти на износ, задерживалась на совещаниях до позднего вечера и постоянно урезала собственные расходы.
