— Дмитрий, ты куда собрался? Мы же ещё не всё допили… — Андрей Вертолёт приподнял бутылку водки, в которой на дне плескалось немного.
Дмитрий хотел ответить, что ещё одна рюмка — и он точно не доберётся до квартиры. Но мысли путались, язык словно распух и отказывался слушаться. Он только неопределённо махнул рукой и, покачиваясь, направился к дому.
Когда-то он пил лишь «по случаю». То старого приятеля встретит, то день рождения, то праздник, то новую покупку надо обмыть. Потом поводов стало больше: конец рабочей недели, выходной день, усталость после смены, скверное настроение, неприятности на работе. Ему казалось, что стоит захотеть — и он в любую минуту остановится. А дальше всё покатилось само собой: Дмитрий начал прикладываться к бутылке уже без всяких причин и почти не выходил из хмельного тумана.
Жена долго держалась. Ольга надеялась, что он одумается, просила, уговаривала лечь в клинику, плакала, злилась, снова просила. Всё оказалось напрасно. Сын смотрел на отца исподлобья, будто на чужого. В конце концов Ольга не выдержала, подала на развод и уехала вместе с мальчиком в Киев. У её отца там был дом и большой участок — соток пятнадцать, а может, и больше.
Квартира осталась Дмитрию от родителей, и бывшая жена на неё не претендовала. Мужики во дворе говорили, что ему ещё повезло. Вот Егора супруга когда-то выставила прямо за дверь. Тот скитался где придётся, а зимой его нашли окоченевшим. Дмитрий боялся такой же смерти — на улице, в темноте, всего в нескольких шагах от собственного подъезда.
Эта квартира была последним обломком его прежней жизни. Поэтому, каким бы пьяным он ни был, ночевать всё равно тащился домой. Дни стали похожи один на другой: помахал метлой, нашёл компанию и выпивку, отоспался — и снова принялся искать, с кем бы залить горло.
Стирал он редко. Свет включал только по необходимости. Газовую плиту почти не трогал: разве что макароны сварить, яичницу поджарить да чайник согреть. Коммуналка выходила небольшой, а всё, что оставалось, уходило на водку. Потому и приятели у него водились соответствующие — такие же потрёпанные жизнью, пропитанные спиртом неудачники.
А ведь раньше всё было, как у нормальных людей: жена Ольга, сын Илья, работа, жильё. С семьёй он расстался, с работы его выгнали из-за постоянных запоев. Из всего нажитого рядом остались только стены родительской квартиры.
Где Дмитрий только ни пытался устроиться, но нигде надолго не задерживался. Пьянство везде вылезало наружу. Уже второй год он подметал соседний двор. Работу выполнял кое-как, но всё же выполнял. В управляющей конторе не слишком хотели брать случайных приезжих: этот пусть и пьёт, зато свой, местный, привычный.
Так Дмитрий и оказался на самой обочине жизни. Работа была никудышная, уважения не приносила, но вместе с квартирой она всё-таки удерживала его от окончательного падения.
Тем осенним вечером они с мужиками отмечали получку. На улице уже стемнело. Дмитрий брёл домой, стараясь не рухнуть, то и дело поскальзываясь на мокрых, прелых листьях. Вдруг из темноты выступили двое парней и стали прямо у него на пути. Сначала ему даже почудилось, что один из них — Илья, его сын, и Дмитрий невольно попытался улыбнуться ребятам по-доброму.
