Он уже собирался спросить, не приехала ли вместе с ним Ольга, но незнакомцы заговорили первыми.
— Сигарета найдётся? — хмуро бросил один из них.
Даже сквозь пьяный туман Дмитрий успел заметить в его глазах что-то нехорошее: злую, почти безумную пустоту.
— Не курю, ребята… и вам бы не советовал, — невнятно пробормотал он, пытаясь держаться мирно.
— Слышал? Заботится о нас, — усмехнулся второй. — Прям отец родной нашёлся.
Не успел Дмитрий ничего ответить, как первый парень резко ударил его кулаком в живот. Воздух будто вырвали из лёгких. Дмитрий согнулся пополам, сипло втянул ротом холодный воздух, но вдохнуть не смог. Следующий удар пришёлся в висок. Земля качнулась, мокрый асфальт ударил по щеке. А потом на него посыпались удары ногами — яростные, тяжёлые, без всякой причины, с той слепой ненавистью, какая бывает только у озверевших людей.
В какой-то миг боль отступила, словно тело решило больше не сообщать о себе. Дмитрий провалился в темноту.
Очнулся он от пронизывающего холода. Лежал возле мусорных баков, прямо на земле. Ночная осень уже почти дышала зимой: воздух был ледяной, сырой, температура, наверное, опустилась почти до нуля. От контейнеров тянуло гнилью и кислым мусорным смрадом. Болело всё — рёбра, голова, спина, руки. Любая попытка вдохнуть отзывалась резью, а пошевелиться казалось невозможным.
Видимо, тем парням просто не захотелось возиться и заталкивать его в контейнер. Бросили рядом — и на том спасибо. Из бака он бы точно не выбрался. Утром приехала бы мусоровозка и увезла его куда-нибудь на городскую свалку вместе с отходами.
Дмитрий попробовал приподняться, но из горла вырвался звериный стон. Боль ударила так резко, что сознание снова оборвалось. Когда он пришёл в себя во второй раз, понял: нога сломана. Она лежала как чужая, тяжёлая, неправильная.
Холод быстро вытрезвлял. Вокруг не было ни души. Позвать было некого, да и кто стал бы его искать? В окнах соседних домов кое-где горел свет, но от этого становилось только страшнее. Люди рядом, а помощи всё равно нет. Зубы стучали так сильно, что он едва мог сдерживать дрожь. Кричать не получалось. Да и кто выйдет на крик какого-то пьяницы? А если выйдут те же самые подонки — просто добьют, чтобы не мучился.
Но оставаться на промёрзшей земле означало умереть до утра. И Дмитрий решил ползти к дому.
Он цеплялся пальцами за шершавый асфальт, сдирал кожу на локтях, оставлял на мокрой дороге тёмные следы. Сломанная нога безвольно волочилась следом, как тяжёлая тряпка. Каждый рывок отдавался огнём во всём теле, но он упрямо тянулся вперёд.
Похоже, на этом силы всё-таки кончились: в следующий раз Дмитрий открыл глаза уже в больничной палате. Жив ли он, понял по боли. Она возвращалась волнами — стоило глубже вдохнуть или чуть шевельнуть плечом. В ту минуту смерть показалась бы милосерднее. Нога будто была залита бетоном и намертво прикована к койке.
Значит, кто-то его нашёл и вызвал скорую. Сам он этого сделать не мог: телефон давно ушёл за бесценок, как и всё, что ещё можно было пропить. Да и звонить ему было некому. Кто бы ни оказался тем человеком, он вытащил Дмитрия с того света. Только зачем? Смерти он уже не боялся. Убили бы — и ладно. Ради чего теперь жить? Ольги рядом нет. Сына тоже. Никому он не нужен.
Заплачет ли Ольга, если узнает, что его не стало?
Из глаз медленно выкатилась пара слезинок, потом ещё и ещё. Они стекали к вискам, затекали в уши. Дмитрий плакал беззвучно, потому что боялся всхлипнуть: от малейшего движения грудь и живот пронзала острая боль. Нога оставалась тяжёлой, будто свинцовой. «А она вообще на месте?» — мелькнуло у него. Но поднять голову и посмотреть он не смог.
Вдруг над ним склонилась фигура в белом. Сквозь мутную пелену слёз Дмитрию на мгновение показалось, что это Ольга.
— Сергей Павлович, он очнулся! — крикнул звонкий девичий голос.
