– Валентина, не накручивай себя, договорённость остаётся. К вечеру отправим задаток, пусть Илья без спешки готовит бумаги для застройщика. Эту квартиру у него уже никто из-под носа не уведёт.
Екатерина застыла возле плиты, сжимая в руке деревянную лопатку. На горячей сковороде едва слышно потрескивало масло, подрумянивая бок сырника, но привычный домашний звук вдруг ударил по нервам так резко, будто в кухне что-то громыхнуло. Она медленно обернулась. За столом развалился Андрей — в вытянутой домашней футболке, откинувшись на спинку стула, с самодовольной улыбкой уткнувшийся в телефон.
– Да, разумеется, – продолжал он мягким, почти убаюкивающим голосом. – Родным надо подставлять плечо. Всё, Валентина, обнимаю, а то мне тут уже завтрак несут.
Он погасил экран, положил мобильный на стол дисплеем вниз и лениво потянулся, хрустнув пальцами. Потом посмотрел на жену и пару раз хлопнул ладонью по столешнице, будто подзывал официантку с тарелкой.
– Какой ещё задаток, Андрей? – голос Екатерины прозвучал глухо и непривычно спокойно. С места она не двинулась, лопатка так и зависла над сковородой.
Муж недовольно поморщился, словно его оторвали от решения вопросов государственной важности ради какой-то мелочи.
– Обыкновенный задаток за жильё. Илье подвернулся отличный вариант — студия в новом доме. Район развивается, рядом скоро метро будет. Валентина вчера звонила, чуть не плакала. Ипотеку им одобрили, а на первый взнос денег не хватает. Там тянуть нельзя: застройщик со следующей недели цену поднимает.
– А мы здесь каким боком?
Екатерина аккуратно выключила конфорку. Сырники мгновенно потеряли для неё всякий смысл. Она вытерла руки кухонным полотенцем и развернулась к мужу всем корпусом.
– В смысле каким? – Андрей даже брови поднял, искренне поражённый её вопросом. – Мы же не чужие люди. Я сказал Валентине, что мы добавим недостающую сумму. Там всего-то четыреста восемьдесят тысяч гривен. Для нас сейчас это не катастрофа, зато парню дадим нормальный старт.
Кухню будто залило густой, тяжёлой тишиной. Екатерина смотрела на мужчину, с которым прожила восемнадцать лет, и пыталась уловить на его лице хоть крупицу смущения, хоть намёк на сомнение. Но ничего подобного не было. Андрей выглядел человеком, который совершает благородный поступок и заранее ждёт благодарности.
– Четыреста восемьдесят тысяч гривен, – медленно произнесла она, словно проверяя каждое слово на прочность. – И из каких денег ты решил устраивать жизненный старт своему двадцатипятилетнему племяннику, который ни на одной работе дольше трёх месяцев не продержался?
Андрей с раздражением выдохнул и застучал пальцами по столу. Такой тон жены ему явно пришёлся не по вкусу.
– Екатерина, только не заводи опять свою вечную пластинку. Нормальный он парень, просто пока не нашёл себя. Деньги возьмём с твоего счёта. Ты же вчера закрыла сделку по даче, сумма уже пришла на карту. Чего им там просто лежать? Инфляция всё равно съест. А так вложим в недвижимость и своим поможем.
Дача. Небольшой участок с крепким кирпичным домиком и старым яблоневым садом, купленный Екатериной задолго до появления Андрея в её жизни. Это было её личное место — выстраданное, заработанное, вымечтанное. Она годами откладывала на него, отказывая себе в лишнем. Сама красила забор, сама искала мастеров, когда нужно было перекрывать крышу. Андрей появлялся там только на шашлыки, жаловался на комаров и слабый интернет. Грядки вызывали у него тоску, а стоило попросить починить покосившееся крыльцо, как у него внезапно начинала болеть поясница.
В последние годы ездить туда становилось всё труднее. Здоровье уже не позволяло Екатерине одной тянуть дом, сад и участок. Поэтому решение о продаже далось ей мучительно. Эти деньги она собиралась положить на вклад, чтобы к пенсии иметь хоть какую-то надёжную опору.
– Это мои деньги, Андрей, – произнесла она негромко, но твёрдо. – Я продала имущество, которое купила ещё до брака. И отдавать его твоей сестре я не собираюсь.
– Отдавать? Кто сказал отдавать? – Андрей возмущённо развёл руками, будто его несправедливо обвинили в чём-то постыдном. – Это долг! Валентина расписку напишет, всё будет как положено. Потом постепенно вернёт.
– Из чего она вернёт? У неё зарплата кассира, а Илья целыми днями сидит за компьютерными играми. Вы мне эти деньги двадцать лет по частям будете отдавать?
– Екатерина, ты стала какой-то мелочной, честное слово, – Андрей презрительно скривил губы. – Недаром говорят, что деньги людей портят. Я уже дал сестре слово. И как мне теперь звонить ей и объяснять, что я отказываюсь от обещанного?
