— Валентина, мол, моя жена из-за каждой гривны готова удавиться, поэтому твой сын пусть остаётся без жилья? — договорила за него Екатерина и холодно кивнула. — Именно так и скажи.
Она сняла фартук, скомкала его и швырнула на ближайший стул. В груди стало тесно, будто туда налили кипятка. Обида накатила такой волной, что даже воздух казался тяжёлым. Все эти годы именно она тащила дом на себе: её зарплата главного бухгалтера уходила на еду, коммунальные платежи, одежду, лекарства, отпуск и все «непредвиденные» расходы. А доход Андрея, обычного инженера с весьма скромной ставкой, почему-то давно считался неприкосновенным. Он называл его своими личными деньгами и спокойно спускал то на детали для старенькой машины, то на рыболовные снасти, то на редкие посиделки с приятелями в баре.
Екатерина мирилась с этим. Уговаривала себя, что муж не пьёт запоями, не поднимает руку, не устраивает диких сцен, да ещё и хвалит её борщи и пироги. Ей казалось, что так и выглядит обычная семейная жизнь: без особой нежности, зато спокойно. Но теперь эта привычная картинка расползалась на глазах, как старая ткань по шву.
— Никакого перевода не будет, — произнесла она твёрдо. — На этом разговор закончен.
Андрей резко поднялся из-за стола. Лицо у него потемнело, на скулах выступили красные пятна.
— Значит, слушай сюда, — выдавил он сквозь зубы. — Я в этой квартире не мебель и право голоса тоже имею. Мы муж и жена. Твои деньги — это наши общие деньги. Валентина сегодня вечером приедет с Ильёй, привезут реквизиты. Сядем по-человечески, ты откроешь банковское приложение и отправишь сумму. И без спектаклей перед роднёй, ясно? А теперь я ухожу, потому что из-за твоих припадков уже на работу опаздываю.
Он размашисто вышел из кухни. В коридоре громко хлопнула дверца шкафа, звякнула связка ключей, затем входная дверь тяжело ударила по косяку. После этого в квартире повисла такая тишина, будто Екатерину действительно отрезали от всего внешнего мира.
Она ещё несколько секунд стояла посреди кухни, не двигаясь. Взгляд сам собой цеплялся за привычные мелочи: чайник для заварки с отколотым носиком, который Андрей который год обещал починить; старый линолеум, давно вытертый у плиты; облупившийся угол подоконника. Вся её семейная жизнь состояла из ожидания. Когда муж наконец заметит, что в доме тоже есть работа. Когда возьмёт на себя хотя бы малую часть забот. Когда перестанет жить так, будто всё вокруг обязано держаться само собой.
А он вместо этого решил распорядиться единственным, что по-настоящему принадлежало ей.
«Мы в браке. Твои деньги — наши деньги».
Екатерина горько усмехнулась. Удобная философия. Когда нужно было менять проводку, Андрей разводил руками и уверял, что у него ни копейки отложено нет, поэтому кредит оформляла она. Когда она заикнулась о новой зимней куртке, он посоветовал дождаться скидок. А теперь её личные накопления вдруг чудесным образом превратились в семейный ресурс.
Она слишком хорошо знала мужа. Сам он назад не отступит. Вечером явится Валентина, начнёт давить на жалость, вспоминать прошлое, рассказывать, как они всегда держались вместе. Илья устроится рядом с несчастным видом, будто его уже выставили под дождь с чемоданом. Андрей поднимет голос, обвинит Екатерину в жадности, бессердечии и разрушении семьи.
И это было ещё не самое страшное.
Андрей знал код от её телефона. При желании он мог дождаться, пока она уснёт, разблокировать экран её пальцем и отправить деньги сам. В состоянии задетого самолюбия он был способен на любую глупость, лишь бы доказать, что последнее слово осталось за ним.
Формально закон был на её стороне. Семейный кодекс ясно определял: имущество, приобретённое до брака, остаётся личной собственностью одного из супругов, как и деньги, полученные от его продажи. Но что ей даст эта правота, если средства уже уйдут застройщику? Потом судиться с Валентиной? Годами вытаскивать долг через исполнительную службу? Унижаться, ссориться с роднёй, тратить нервы и время?
Нет. Такого шанса она им не даст.
Часы на стене показывали половину девятого. До открытия банка оставалось совсем немного.
Екатерина прошла в спальню. Распахнула шкаф и достала строгий тёмно-синий костюм, тот самый, который надевала на налоговые проверки и серьёзные встречи. Из комода вынула паспорт, банковскую папку и быстро проверила документы. Пальцы слегка подрагивали, зато мысли стали удивительно чёткими. Обиды и страх отошли куда-то в сторону, уступив место холодному профессиональному расчёту.
На улице её встретил влажный ветер после ночного дождя. Под ногами блестели лужи, но Екатерина почти не смотрела вниз. Она шла быстро, сжав сумку под мышкой. До банковского отделения было минут пятнадцать пешком, и всю дорогу в голове звучала одна-единственная мысль: нужно защитить себя. Сейчас. Окончательно. Без возможности повернуть назад.
В отделении оказалось почти пусто. Екатерина взяла талон, но присесть не успела: электронный голос уже пригласил клиента к четвёртому окну.
За стойкой сидела молодая сотрудница в белой блузке. Она подняла глаза от монитора и вежливо улыбнулась.
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — Екатерина положила паспорт на столешницу. — Вчера на мой счёт поступила крупная сумма. Мне необходимо снять её наличными. Полностью. Сегодня и сейчас.
Девушка быстро застучала по клавиатуре, сверила данные паспорта, посмотрела на экран и заметно посерьёзнела.
— Сумма действительно большая. Обычно такие операции заказывают заранее, минимум за сутки. Мне нужно уточнить, есть ли необходимая наличность в кассе.
— Уточните, пожалуйста, — спокойно сказала Екатерина. — Для меня это вопрос крайней важности.
Она посмотрела сотруднице прямо в глаза.
