В её взгляде было столько твёрдости, что сотрудница банка больше не стала задавать лишних вопросов. Она лишь коротко кивнула, потянулась к внутреннему телефону и набрала номер.
Минуты ожидания показались Екатерине бесконечными. Она сидела на мягком стуле напротив стойки и чувствовала, как сердце бьётся почти у самого горла. В голове одна за другой мелькали тревожные мысли. А если нужной суммы сейчас нет? Если банк сможет выдать деньги только завтра? Тогда вечером дома всё сорвётся в настоящую бурю, и она окажется перед ними без защиты.
Наконец операционистка положила трубку и впервые за всё время заметно расслабилась.
— Вам повезло, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Утром была инкассация, поэтому необходимая наличность в отделении есть. Сейчас подготовлю расходный ордер. Вам нужен пакет для банкнот?
— Не понадобится, — Екатерина легонько коснулась ладонью своего кожаного портфеля. — У меня достаточно места. И ещё один вопрос. Я хотела бы оформить аренду банковской ячейки. Самую небольшую. Сроком на год.
Спустя примерно сорок минут она уже находилась в маленькой комнате депозитария, где не было ничего лишнего: стол, стул, металлические шкафы и глухая тишина. Перед ней лежали плотные пачки крупных купюр. От них тянуло свежей типографской краской и чем-то ещё — ощущением полной, почти осязаемой свободы.
Екатерина не спешила. Она аккуратно переложила деньги в металлический контейнер, задвинула его в ячейку и повернула ключ. Сухой щелчок замка прозвучал для неё лучше любой музыки.
К вечеру, возвращаясь после работы домой, она снова и снова прокручивала в голове одну мысль: она успела снять всё за час до прихода мужа. Вернее, за час до того момента, когда в её квартире должны были устроить семейное собрание по поводу добровольно-принудительного изъятия её денег. Ключ от ячейки лежал во внутреннем кармане пиджака, застёгнутом на молнию. На экране банковского приложения основной счёт теперь показывал одни нули.
Екатерина вошла в квартиру и включила свет. Знакомый запах старого жилья, который раньше казался ей домашним и спокойным, теперь не вызывал ничего тёплого. Это было уже не убежище. Это была площадка, на которой ей предстояло выдержать столкновение.
Она переоделась, поставила чайник и принялась ждать. Ровно в семь в замке провернулся ключ. Голоса послышались ещё за дверью, на лестничной площадке.
— Заходите, заходите, — суетливо говорил Андрей. — Сейчас чайку попьём. Илья, снимай обувь, тапочки там, у стены.
Первой в прихожую шумно вошла Валентина — крупная, громкая женщина с яркой алой помадой на губах. Следом за ней нехотя протиснулся Илья: высокий сутулый парень с наушниками на шее и совершенно равнодушным лицом. Андрей выглядел довольным до сияния. В руках он нёс недорогой торт в прозрачной пластиковой упаковке.
— Ну вот и мы! — бодро объявил он, проходя на кухню. — Екатерина, доставай чашки. Валентина реквизиты привезла. Сейчас быстренько всё переведём, чтобы завтра утром риелтор уже показал застройщику платёжку, и можно будет нормально отметить.
Валентина тяжело опустилась на стул и шумно выдохнула.
— Ох, Екатерина, спасибо вам огромное, — заговорила она приторно-мягким голосом. — Я вашей доброты до конца жизни не забуду. Илья у меня всё никак не мог на ноги встать, а тут своё жильё будет. Это же какой толчок! Он и работу приличную найдёт, и женится. Правда ведь, сынок?
Илья неопределённо дёрнул плечом, даже не подняв глаз от телефона. Было видно, что происходящее его мало занимает.
Екатерина без спешки сняла с полки три чашки и расставила их на столе. Себе она ничего наливать не стала.
— Я чай пить не буду, — произнесла она ровно. — И переводить тоже ничего не буду.
Андрей, который уже успел вытащить нож для торта, застыл на месте. Его улыбка медленно исчезла, а лицо стало наливаться тёмным раздражением.
— Екатерина, мы же утром всё решили, — процедил он. — Я просил обойтись без спектаклей. Открывай приложение.
Он протянул к ней руку ладонью вверх, будто она обязана была немедленно отдать телефон.
Екатерина прислонилась спиной к кухонному гарнитуру и спокойно сложила руки на груди.
— Открыть могу, — сказала она. — Только смотреть там не на что. На счетах пусто.
На кухне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как из плохо закрученного крана падает вода.
— Как это пусто? — голос Валентины резко сорвался почти на визг. Она подалась вперёд и едва не задела чашку. — Андрей, ты же говорил, что деньги у неё на карте!
— Где деньги, Екатерина? — Андрей сделал шаг к жене.
Его глаза сузились. В эту секунду в нём не осталось ничего от привычного добродушного, ленивого мужа, которого она знала долгие годы. Перед ней стоял злой, чужой человек, готовый сорваться на грубость в любую минуту.
— В безопасном месте, — ответила она тем же спокойным голосом. — Там, куда никто из вас не сможет добраться. Это мои накопления от продажи моей дачи. И я распорядилась ими так, как сочла правильным.
— Ты издеваешься надо мной?! — взорвался Андрей и с такой силой ударил кулаком по столу, что чашки подпрыгнули. — Мы договорились! Сестра на меня рассчитывает! Квартира уйдёт!
— Договорился ты, Андрей, — твёрдо произнесла Екатерина. — Не мы. Ты пообещал чужие деньги, даже не спросив моего мнения.
