Тем временем Ольга Викторовна, похоже, только разошлась. На следующий день Дмитрий устроился в гостиной с папкой документов: ему нужно было спокойно разобрать рабочие бумаги. Но теща появилась в комнате с влажной тряпкой в руке и видом человека, которому поручили спасать квартиру от катастрофы.
— Ой, Дмитрий, что это у тебя здесь за хаос на столе? — протянула она и, даже не спросив разрешения, отодвинула в сторону аккуратную стопку важных листов. После этого принялась с усердием натирать столешницу.
— Ольга Викторовна, я сейчас работаю, — сдержанно, почти сквозь зубы произнес он. — Верните, пожалуйста, бумаги туда, где они лежали.
— В нормальной семье не бывает ни тайн, ни пыли, — резко ответила теща, одновременно переставляя его любимую кружку на противоположный край стола. — Я лучше понимаю, как должен выглядеть порядок. Тебе самому будет приятнее сидеть за чистым столом.
К концу недели Дмитрий уже напоминал туго натянутую струну. Жаловаться Марии он перестал: прекрасно понимал, что услышит в ответ. Она снова вернет ему его же рассуждения о том, что мама просто проявляет заботу, а близких людей нужно терпеть. Поэтому, когда Ольга Викторовна наконец собралась уезжать, Дмитрий сам предложил отвезти ее на вокзал с такой скоростью и готовностью, будто речь шла не о поездке, а о срочной эвакуации из опасной зоны.
Однако это был лишь первый этап задуманного Марией. Второй начался спустя месяц, когда на пороге их квартиры появилась Людмила Андреевна. Свекровь приехала, как и всегда, на свои положенные две недели и, судя по выражению лица, была уверена: ее встретят с почестями, вкусным ужином и бесконечной заботой.
Но уже в первый вечер Мария разрушила привычный порядок. Вместо того чтобы с утра до ночи хлопотать у плиты и подавать на стол праздничный ужин из нескольких блюд, она спокойно заварила себе зеленый чай, открыла ноутбук прямо на кухне и, не отрывая взгляда от экрана, вежливо спросила:
— Людмила Андреевна, а обратный билет вы на какое число взяли?
Свекровь, которая как раз доставала из сумки домашние тапочки, застыла на месте. У Дмитрия из руки с тихим звоном выскользнула ложка.
— То есть… на какое число? — растерянно переспросила Людмила Андреевна. — Я же, как всегда, на две недельки приехала.
— Ясно, — коротко кивнула Мария и сделала пометку в блокноте. — Просто мне нужно заранее расписать рабочий график и прикинуть расходы. Неделя у меня будет тяжелая, мне важно нормально отдыхать.
Дмитрий метнул в сторону жены такой взгляд, будто хотел прожечь в ней дыру, но Мария даже не подняла головы.
На следующий день началась тихая бытовая блокада. Мария перестала готовить на троих. Вечером, вернувшись с работы, Дмитрий обнаружил на плите идеально чистую сковороду и пустые конфорки. Мать сидела перед телевизором и явно ждала, когда ее позовут к ужину.
— Маш, а что у нас сегодня поесть? — спросил он, заглянув в спальню.
— Я поужинала с коллегами в кафе, — спокойно ответила она, не закрывая книгу. — Продукты есть в холодильнике. Это же твоя мама, твоя семья. Приготовь ей ее любимые сырники. А мне нужно поработать в тишине, гости все-таки утомляют.
Дмитрий молча ушел на кухню и поставил вариться макароны. Людмила Андреевна осталась недовольна: она привыкла к фирменным блюдам невестки, а не к слипшимся рожкам с сосисками.
Но Мария не собиралась отступать. Она покупала в магазине дорогой сыр, красную рыбу, свежие ягоды — и брала всего на одну порцию. Потом спокойно ела все это сама. Когда свекровь по старой привычке закрылась в ванной и надолго включила воду, Мария вышла в коридор, остановилась рядом с мужем и громко, с нарочитым вздохом сказала:
— Ничего себе, вода уже полчаса льется. Дмитрий, у нас же счетчики стоят. И электричество тоже набегает. Ты бы попросил маму не так долго.
Дмитрий промолчал. Он оказался загнан в собственную ловушку. Теперь именно ему приходилось готовить матери завтраки и ужины, собирать по квартире оставленные ею чашки, выслушивать замечания и развлекать ее по вечерам, потому что Мария полностью сняла с себя эти обязанности. Она оставалась подчеркнуто вежливой: здоровалась, прощалась, отвечала без грубости. Но в бытовом смысле Людмила Андреевна внезапно стала исключительно заботой Дмитрия.
К пятому дню такого порядка стало заметно, что его терпение начинает стремительно заканчиваться.
