Наверное, она выскочит на крыльцо — всё такая же светлая, сероглазая, в том синем платье, которое он помнил до последней складки. Он скажет ей: «Я приехал, Мария. Я выполнил всё, что обещал. Теперь всё будет по-другому». А она расплачется, улыбаясь, и сама бросится ему на шею.
Именно так Дмитрий рисовал себе их встречу.
Но жизнь не собиралась подстраиваться под его мечты.
В деревню он въехал уже к вечеру. За рекой опускалось солнце, и небо над водой горело мягкими розово-золотыми полосами. Улицы казались почти безлюдными: где-то лениво лаяла собака, ветер перебирал сухую траву у заборов, скрипела старая калитка. Дмитрий не спешил. Он медленно вёл машину по главной улице, проехал мимо сельского клуба, возле которого когда-то собиралась вся молодёжь, потом мимо школы, а затем — мимо места, где стоял дом его детства. Той старой хаты уже не было. Новые хозяева разобрали её до основания и поставили вместо неё аккуратный современный дом из бруса, с большими пластиковыми окнами.
Потом он свернул к дому Марии.
Он узнал его сразу: палисадник у забора, рябина возле калитки, зелёная крыша — всё будто осталось на своих местах. В окнах уже светилось тёплое жёлтое сияние. У крыльца стояла детская коляска. Рядом с ней находился мужчина — высокий, широкоплечий, в серой простой куртке и вязаной шапке, с густыми усами. На руках он держал маленького мальчика лет двух или трёх, подкидывал его невысоко вверх и ловил обратно, а ребёнок заливисто смеялся.
И в этот момент на крыльце появилась она.
Мария.
Она изменилась совсем немного. Светлые волосы теперь были подстрижены короче, до плеч. Лицо стало чуть мягче, взрослее, но от этого не перестало быть до боли знакомым. Серые глаза остались теми же. На ней была тёплая вязаная кофта и джинсы, в руках она держала поднос с чашками.
— Игорь, Матвей, идите пить чай! — позвала она из дверей. — Сейчас остынет!
Мужчина, её муж, обернулся на голос, улыбнулся и кивнул. Мальчик у него на руках радостно запищал:
— Мама! Мама!
Мария рассмеялась, поставила поднос на перила, спустилась вниз и взяла сына к себе. Муж легко обнял её за плечи. Так они и пошли в дом втроём — спокойно, привычно, как ходят люди, у которых есть свой общий вечер, свой дом и своё счастье.
Дмитрий сидел в машине шагах в двадцати от калитки и, казалось, забыл, как дышать.
Он всё понял.
Даже раньше, чем заметил коляску. Раньше, чем услышал детский смех. Ему хватило того взгляда, которым Мария посмотрела на мужа. Хватило её смеха. Хватило этой простой картины: женщина, мужчина, ребёнок на руках. Семья. Настоящая, живая, счастливая семья.
А он приехал слишком поздно.
Он мог бы развернуться. Мог бы молча нажать на газ и уехать назад — в город, в дорогую, но пустую квартиру, к сытой, устроенной, одинокой жизни. Никто бы не узнал, что он был здесь. Никто бы не спросил, почему не постучал.
Но Дмитрий не уехал.
Он открыл дверь, вышел из машины, достал с заднего сиденья огромный букет, завёрнутый в прозрачный целлофан, — купил его по дороге в маленьком придорожном цветочном киоске, — и медленно направился к дому.
На стук дверь открыла Мария. Она увидела его и застыла на пороге.
— Дмитрий?
— Да, это я, — ответил он. Голос предательски дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Здравствуй, Мария.
Несколько мгновений она просто смотрела на него, не моргая, будто боялась ошибиться. Потом тихо выдохнула и прикрыла рот ладонью.
— Господи… Дмитрий… Ты… ты вернулся.
— Вернулся, — сказал он и протянул ей цветы. — Вот… заехал поздравить.
— Поздравить? С чем?
Он попытался улыбнуться.
— С тем, что у тебя всё хорошо.
Из глубины дома вышел тот самый мужчина — усатый, крепкий, с открытым и добрым лицом. В его взгляде мелькнула настороженность, но злобы в нём не было.
— Маш, кто это?
— Дмитрий, — сказала она, обернувшись к мужу. — Дмитрий Орлов. Помнишь, я рассказывала? Мы вместе учились в школе.
Мужчина кивнул. Было видно: он что-то о Дмитрии знал, но что именно — выяснять не хотелось.
— Игорь, — представился он спокойно. — Может, чаю?
— Нет, благодарю, — ответил Дмитрий. — Я ненадолго. Просто оказался рядом и решил заехать.
Ложь. От начала до конца ложь. И каждый из них это прекрасно понимал.
Мария всё же отступила в сторону и пригласила его войти. Дмитрий переступил порог — и сразу почувствовал, как в доме тепло, уютно и пахло свежей выпечкой.
