Поднявшись на свой этаж, я нащупала в кармане ключи и машинально вставила их в замок. Дверь открылась почти бесшумно, даже привычного скрипа не было. Я вошла в прихожую — и сразу почувствовала: дома кто-то есть.
Первым делом взгляд упал на обувь. На коврике аккуратно стояли светлые дорогие кроссовки, рядом — мужские ботинки, явно не Сергея. В воздухе висел приторный аромат сладких духов, от которых у меня всегда начинала болеть голова. Свет в прихожей был выключен, зато со стороны кухни доносились негромкие голоса.
Я сняла перепачканные резиновые сапоги, в которых так и уехала с дачи, и потянулась к вешалке, чтобы повесить мокрую куртку. Но в этот момент из кухни раздался раздраженный, капризный голос Валерии:
— Пап, ну ты сам посуди, как мы будем ютиться в этой клетушке? Денису для работы нужен нормальный кабинет. А двухкомнатная квартира в том районе выходит минимум на шестьсот тысяч гривен дороже, чем мы планировали.
Я застыла на месте. В груди будто что-то провалилось, оставив после себя тяжелую, тянущую пустоту. Рука так и замерла на воротнике куртки.
— Доченька, ну пойми ты, я ведь уже отдал вам почти все, что было на счете, — голос Сергея звучал виновато, почти умоляюще. — Там оставались сущие остатки. Я снял и их, чтобы закрыть ваш прошлый кредит за машину. Больше у меня нет денег. Я же не могу их из воздуха брать.
— Тогда оформи кредит на себя! — резко бросила Валерия. — У тебя официальная зарплата, банк тебе одобрит. Мы с Денисом сейчас не потянем выплаты, ты же знаешь, у нас временные сложности.
— Валерия, в моем возрасте мне такую сумму не дадут, — устало произнес муж. — И потом… как я это Наталье объясню? Она скоро начнет интересоваться нашими накоплениями. Мы ведь осенью собирались дом присматривать.
— Да кому нужен этот дом! — презрительно фыркнула падчерица, и я услышала тонкий звон ложечки о чашку. Судя по звуку, она спокойно пила чай из моего любимого сервиза. — Будете ездить на свою старую дачу. Твоей Наталье там самое место — в земле ковыряться. А мы молодые, нам расширяться надо. Скажешь ей, что банк прогорел, что деньги обесценились, еще что-нибудь придумаешь. Не маленький же. Она простая женщина, поверит. В конце концов, это ты зарабатывал, значит, имеешь право помочь дочери.
И именно тогда, стоя в темной прихожей с влажной курткой в руках, я окончательно поняла, куда годами исчезали наши деньги.
Все эти годы я экономила на себе. Не покупала новую зимнюю куртку, хотя старая давно потеряла вид. Носила на работу еду в пластиковых контейнерах, лишь бы не тратиться в кафе. Брала дополнительные смены, стояла за прилавком до ломоты в спине и жжения в ногах. И все это, как оказалось, уходило не на нашу общую мечту, не на будущий дом, а в бездонную яму желаний взрослой избалованной женщины и ее бесполезного мужа.
Сердце колотилось так, что стук отдавался в висках. Дышать стало трудно, будто воздух в квартире внезапно закончился. Я думала, что сорвусь: закричу, расплачусь, начну бить посуду. Но ничего подобного не случилось. Вместо истерики внутри наступила ледяная, почти пугающая ясность.
Я медленно повесила куртку на крючок. Посмотрела в зеркало, пригладила растрепанные после дороги волосы. Потом ровной, уверенной походкой прошла на кухню.
Сцена передо мной была почти семейной. Сергей сидел за столом в своем мягком домашнем кардигане. Напротив развалилась Валерия в дорогом спортивном костюме, а рядом с ней Денис, уткнувшийся в телефон. На столе были разложены распечатки с планировками квартир, какие-то банковские бумаги и выписки.
Когда я появилась на пороге, разговор оборвался мгновенно. Тишина стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Денис дернулся и выронил телефон — тот глухо стукнул о столешницу. Валерия поперхнулась чаем. А Сергей начал бледнеть, медленно, на глазах. Лицо у него стало серым, взгляд заметался по кухне, будто он искал щель, куда можно провалиться.
— Наталья? — выдавил он хрипло. — Ты… ты же вроде на даче?
— Погода подвела, Сергей, — спокойно сказала я и подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Вода шумела, смывая с пальцев дачную землю, и этот простой звук почему-то действовал на меня успокаивающе. — Дождь начался. Рассаду я так и не высадила. Зато успела услышать много занимательного.
Я тщательно вытерла руки полотенцем, повернулась к ним и подошла к столу. Скользнула взглядом по распечаткам.
— Значит, вам нужна двухкомнатная квартира с кабинетом для Дениса? — я посмотрела на зятя, и тот сразу втянул голову в плечи. — А мне, выходит, остается старая дача и грядки. Любопытно вы тут роли распределили.
Первой опомнилась Валерия. Наглости ей никогда не занимать, и сейчас она, очевидно, решила, что лучший способ защититься — напасть.
— А вы не должны подслушивать чужие разговоры! — вскинула она подбородок, сверкнув глазами. — Мы с отцом обсуждаем наши семейные дела. Вас это вообще не касается. Это его деньги!
— Вот как? — я слегка улыбнулась, хотя внутри у меня все кипело. — Его деньги?
Я перевела взгляд на Сергея. Он сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, и выглядел так, будто с каждой секундой становился меньше.
— Сергей, объясни своей дочери, чьи это были накопления. Расскажи ей, как мы откладывали мою премию. Как я переводила туда отпускные. Как мы вместе говорили о доме и считали каждую гривну. Я смотрела на Сергея и ждала, что он наконец ответит.
