— Может, всё же поедем? — спросил он неуверенно.
И они поехали.
Потом это начало повторяться почти по одному и тому же сценарию. Раз за разом.
Со временем Юлия уловила неприятную закономерность: когда помощь была нужна её маме, у Дмитрия почти всегда находилась причина отказаться.
— Юль, ну найми кого-нибудь.
— Юль, у меня всего один свободный день.
— Юль, я правда без сил.
А вот просьбы Натальи Сергеевны почему-то сразу превращались в общую семейную обязанность, обсуждению не подлежащую.
Юлия долго проглатывала обиду.
До того самого ноябрьского вечера.
— Я всего лишь хочу хотя бы один выходной остаться дома, — сказала она теперь, стараясь говорить ровно. — Без твоей мамы, без сарая, без банок, грядок и её бесконечных комментариев.
— Каких комментариев? — нахмурился Дмитрий.
— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь?
— Вполне.
Юлия начала загибать пальцы:
— «Картошку надо резать мельче». «Дмитрий такие котлеты не любит». «Полы шваброй не моют, так только грязь размазывают». «Жена обязана за мужем присматривать». «В наше время женщины до девяти утра в постели не валялись».
— Она просто человек другого поколения.
— А я не обязана служить в её личной части.
— Не преувеличивай.
Юлия побледнела, будто эти слова ударили её сильнее, чем она ожидала.
— Знаешь, что хуже всего? Я уже даже не на неё злюсь.
— А на кого тогда?
— На тебя.
Дмитрий замолчал.
— Потому что каждый раз, когда твоя мать переходит границы, ты делаешь вид, что ничего особенного не случилось. А потом начинаешь объяснять мне, почему я должна промолчать и потерпеть.
— То есть я теперь плохой сын только потому, что помогаю матери?
— Нет. Ты становишься плохим мужем тогда, когда заставляешь жену обслуживать твою маму и называешь это помощью.
Он резко поднялся с места.
— Всё. С меня хватит этого разговора.
— А с меня хватит такой жизни.
Дмитрий ушёл в комнату и с силой захлопнул дверь.
В субботу он поехал один.
Юлия впервые за несколько лет проснулась не от будильника в семь утра. Она ещё долго лежала, смотрела в потолок, затем встала, сварила себе кофе, распахнула окно и вдруг ощутила непривычную, почти забытую тишину.
Никто её не подгонял.
Никто не напоминал: «Мы же маме обещали».
Никто не интересовался, готов ли пирог.
Ближе к одиннадцати позвонил Дмитрий.
— Ты точно не собираешься приезжать?
— Точно.
— Мама спрашивает.
— Передай ей привет.
— Юль…
— Что?
На заднем плане раздался голос Натальи Сергеевны:
— Дай мне трубку!
Через мгновение в телефоне уже звучал голос свекрови.
— Юлия, здравствуй. Ты заболела?
— Нет.
— Дмитрий говорит, ты дома.
— Да, дома.
На линии повисла пауза.
— И почему же ты не приехала?
— Потому что решила провести выходной у себя.
— Любопытно.
— Что именно любопытно?
— Да ничего. Просто мы здесь работаем, а ты отдыхаешь.
Юлия почувствовала, как внутри поднимается привычное желание оправдаться. Она уже почти произнесла: «Я всю неделю тоже работала…»
Но вовремя остановилась.
— Да, отдыхаю.
— Ясно.
— Хорошего дня, Наталья Сергеевна.
И нажала отбой.
Руки у неё дрожали ещё несколько минут. Зато где-то внутри неожиданно стало легче, будто она впервые за долгое время вдохнула полной грудью.
Настоящий скандал разгорелся вечером.
Дмитрий вернулся хмурый, с тяжёлым лицом.
— Довольна? — бросил он с порога.
— Чем именно?
— Мама весь день ходила расстроенная.
— Из-за чего?
— Из-за тебя.
— Дмитрий, взрослый человек расстроился потому, что другой взрослый человек отказался ехать мыть ему сарай?
— Не переворачивай всё.
— Я как раз ничего не переворачиваю.
Он сорвал с себя куртку и швырнул её на кресло.
— Она сказала, что ты стала другой.
— Очень на это надеюсь.
— Раньше ты так себя не вела.
— Раньше я боялась сказать «нет».
Эти слова словно зависли между ними.
После этого Дмитрий почти неделю разговаривал с женой коротко и сухо. А Наталья Сергеевна и вовсе перестала звонить Юлии.
Юлия решила, что буря постепенно уляжется. Ну помолчат, пообижаются, а потом всё как-нибудь само выровняется.
Но спустя две недели случилось то, чего она совсем не ожидала.
В пятницу вечером в дверь позвонили.
На пороге стояла младшая сестра Дмитрия — Оксана.
С Юлией они никогда не были особенно близки. Оксана жила в соседнем городе, появлялась редко, зато в рассказах Натальи Сергеевны постоянно фигурировала как образцовая дочь, которая всё понимает, всё успевает и никогда не спорит.
— Можно зайти? — спросила она.
— Конечно, проходи.
Оксана прошла на кухню.
— Дмитрий дома?
— Задерживается.
— Даже лучше.
Она поставила сумку на стул и огляделась.
— Чай найдётся?
— Сейчас поставлю.
Оксана молча следила, как Юлия наливает воду в чайник, достаёт чашки, открывает шкафчик. А потом вдруг сказала:
— Мама мне всё рассказала.
Юлия внутренне напряглась.
— Могу себе представить.
— Думаю, не можешь.
— И что именно она рассказала?
— Что ты настраиваешь Дмитрия против неё. Что помогать не хочешь. Что считаешь её обузой.
Юлия устало усмехнулась.
— Прекрасно.
Оксана посмотрела на неё внимательно и неожиданно произнесла:
— Только я приехала не для того, чтобы ругаться.
