Оксана достала из сумки мобильный.
— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.
Юлия настороженно взглянула на экран. Там была открыта переписка с Натальей Сергеевной.
Первое сообщение бросалось в глаза сразу:
«Оксан, поговори с Дмитрием. Юлия совсем распоясалась».
Ниже шло следующее:
«Он теперь матери почти не помогает».
Оксана молча пролистнула дальше и приблизила одно из сообщений пальцами.
«Нужно, чтобы Дмитрий оформил на себя кредит. Хочу крышу полностью заменить. Пока ему не говорила, пусть сначала приедет».
Юлия медленно подняла взгляд.
— Какой ещё кредит?
— Вот и я о том же, — тихо ответила Оксана.
Она положила телефон на стол между ними.
— Мама надумала менять крышу. Там выходит примерно четыреста тысяч гривен. И она хочет, чтобы кредит взял Дмитрий.
— Он об этом знает?
— Насколько я понимаю, нет.
Юлия почувствовала, как внутри неприятно похолодело. Но Оксана, кажется, ещё не закончила.
— Это не всё.
— Что там может быть ещё? — Юлия уже почти не узнавала собственный голос.
— Мама собирается продавать дом.
На секунду Юлии показалось, что она неправильно расслышала.
— Продавать? В каком смысле?
— В самом обычном. Она уже связывалась с риелтором.
— Тогда зачем ей новая крыша?
Оксана усмехнулась без всякой радости.
— Чтобы выставить дом дороже.
Юлия молча переваривала сказанное.
— Подожди. То есть Дмитрий должен взять кредит, вложиться в ремонт…
— А мама после этого продаст дом, — закончила за неё Оксана.
— И куда она потом собирается переезжать?
Оксана посмотрела на Юлию прямо, без попытки смягчить ответ.
— К вам.
В кухне повисла такая тишина, что щелчок выключившегося чайника прозвучал почти громом.
— Что значит — к нам? — медленно спросила Юлия.
— Она решила, что поживёт у вас. А потом, возможно, купит себе маленькую квартиру. Хотя, если честно, я не уверена, что она вообще собирается что-то покупать.
— Дмитрий в курсе?
— Мама сказала: «Сын родную мать на улицу не выгонит».
Юлия опустилась на стул, словно ноги перестали её держать.
Теперь отдельные странности последних месяцев складывались в одну ясную картину. Свекровь ведь постоянно интересовалась их квартирой: какая комната просторнее, можно ли передвинуть шкаф, почему в спальне стоит такой большой стол. Юлия тогда принимала эти вопросы за праздное любопытство. Оказалось — это был осмотр будущей территории.
— Почему ты решила рассказать это мне? — спросила она после паузы.
Оксана отвернулась к окну.
— Потому что однажды мама уже провернула со мной нечто похожее.
— Что именно?
— Пять лет назад я оформила кредит на её баню. Сто двадцать тысяч гривен. Она уверяла, что будет отдавать половину платежей.
— И?
— Не вернула ни одной гривны.
Юлия смотрела на неё потрясённо.
— Дмитрий знает?
— Нет.
— Почему ты промолчала?
— Мама просила не говорить. Сказала, что ему и так тяжело, у него молодая семья, проблемы, расходы…
Оксана коротко и невесело рассмеялась.
— А теперь, видимо, настала очередь этой самой молодой семьи.
В этот момент в прихожей хлопнула дверь.
Дмитрий вернулся домой. Он вошёл на кухню и остановился, увидев сестру.
— Ты здесь? Что случилось?
Оксана не ответила. Юлия тоже молчала.
— Да что такое? — нахмурился он.
Оксана молча развернула телефон экраном к нему.
— Прочитай.
Несколько минут Дмитрий стоял неподвижно. С каждой новой строчкой его лицо менялось всё сильнее.
— Это что вообще такое?
— Моя переписка с мамой, — сказала Оксана.
— Какой кредит?
— Лучше спроси у неё.
— И что значит «поживёт у нас»?
— Это тоже у неё спроси.
Дмитрий перевёл взгляд на жену.
— Ты знала?
— Узнала пятнадцать минут назад.
Он достал свой телефон и тут же набрал мать. Наталья Сергеевна ответила почти мгновенно.
— Димочка?
— Мам, ты продаёшь дом?
На том конце стало тихо.
— Кто тебе это сказал?
— Это правда?
— Сынок, я хотела всё спокойно объяснить…
— Крышу я тоже должен ремонтировать?
— Ну почему сразу должен… Я просто думала…
— За кредит, который оформлю я?
— Дмитрий, зачем ты разговариваешь со мной таким тоном?
— А после продажи дома ты где собиралась жить?
Снова повисла пауза. Потом голос Натальи Сергеевны стал обиженным и холодным.
— Значит, родной матери у сына места не найдётся.
Юлия закрыла глаза.
Вот оно.
Дмитрий растерялся.
— Мам, дело ведь не в этом…
Юлия посмотрела на него и внезапно поняла: сейчас решается не вопрос крыши, кредита или продажи дома. Сейчас решается вся их дальнейшая жизнь. Если он снова скажет: «Ну это же мама», всё вернётся на круги своя. Только теперь Наталья Сергеевна будет не за десятки километров, а за соседней стеной.
— Нет, — вдруг произнёс Дмитрий.
В трубке сразу стало тихо.
— Что значит «нет»?
— Я не буду брать кредит.
— Димочка…
— И переехать к нам ты не можешь без нашего с Юлией согласия.
Юлия впервые за весь разговор подняла на него глаза.
— Нашего? — резко переспросила Наталья Сергеевна.
— Именно. Нашего.
— Значит, она тебе запретила?
— Юлия вообще молчит.
— Я таких женщин знаю! Сначала мать от сына отрывают, потом…
Дмитрий неожиданно повысил голос:
— Хватит!
Все замерли. Даже Оксана.
— Мам, хватит делать Юлию виноватой во всём, что тебе не нравится.
— Ты на мать голос повышаешь?
— Потому что я пять лет позволял тебе вести себя так, будто помощь тебе — обязанность всей моей семьи. Я ехал — значит, Юлия тоже должна была ехать. Ты просила — мы обязаны были бросать свои дела. Ты обижалась — и снова виноватой оказывалась Юлия.
