— Я свои квадратные метры отдала, чтобы вам было где жить. Поэтому выделить мне комнату — это не благотворительность, Наталья.
Наталья осторожно переложила Максима на другую руку.
За праздничным столом разместились четверо гостей: свекровь Вера Юрьевна в бордовой кофточке с блестящей нитью, золовка Галина, её супруг Вадим и семилетний Егор, который пальцем выковыривал крем из торта. Повод считался вполне уважительным: Максиму исполнилось сорок дней. До этого Вера Юрьевна категорически отказывалась смотреть на внука — мол, раньше младенцев не показывают. Андрей тем временем с таким усердием откручивал крышку на бутылке минералки, будто от этого зависело спасение семьи.
— Какую ещё комнату? — не сразу поняла Наталья.
— Детскую, — отозвалась Галина, даже глаз от телефона не подняв. — Мы уже прикинули. Кроватку поставите к себе в спальню, диван отлично станет возле окна. Мама будет спать в одной комнате с Егором, а весной у нас вторая малышка появится.
— А шкаф куда?
— На балкон вынесете. Он у вас и так всяким хламом забит.
Обсуждение чужой квартиры шло бодро и уверенно, словно хозяина у этих метров вообще не существовало.
— Я тебя стеснять не собираюсь, — тяжело вздохнула Вера Юрьевна. — Я человек тихий. Всю жизнь на себя копейки жалела. Всё детям, всё детям.
— Сейчас мы ничего решать не будем, — ровно сказала Наталья. — Максим будет спать здесь.
— Сейчас, — с нажимом повторила свекровь. — Конечно, сейчас. Я же никого не выгоняю.
Егор уронил на пол кусок бисквита и тут же размазал его носком по ламинату.
Вера Юрьевна поднялась, вышла в коридор и вернулась уже без коляски.
— Я её в подъезде оставила. Нечего ей тут стоять, пройти невозможно.
— В подъезде её могут срезать.
— У нас за двадцать лет ничего не срезали.
— Это не ваш подъезд, Вера Юрьевна.
— Ах вот как, — свекровь опустилась на стул и прижала ладонь к груди. — Уже и подъезд не мой. Дожила.
Андрей с телефоном в руке удалился на балкон. Режим «меня это не касается» включился мгновенно.
Наталья молча вышла на лестничную площадку, занесла коляску обратно, поставила её у стены в коридоре и вернулась к столу.
— Закрой окно, — распорядилась Вера Юрьевна. — Ребёнка продует.
— В квартире двадцать шесть градусов.
— Уши застудит. Я тебе как мать говорю.
— Окно останется открытым.
— Ну смотри сама. Твой ребёнок.
Максим заворочался у неё на руках.
— И зачем ты его всё время таскаешь? Приучишь — потом не оторвёшь. Положи, пусть покричит, лёгкие тренирует.
Наталья промолчала. Просто села за стол, продолжая держать сына.
— Андрей! — позвала свекровь в сторону балкона. — Андрей, принеси маме подушку под спину, у меня же спина больная.
Андрей принёс. Быстро, без слов, с привычной покорностью человека, который делает это всю жизнь.
— И компотика мне налей.
Он налил и компот.
— И селёдку переложи мне в маленькую тарелочку. Сладкое мне нельзя, а она торт передо мной поставила.
Торт Наталья купила утром, заплатив за него сто семьдесят гривен. Она только посмотрела на него и снова ничего не сказала.
Галина поднялась из-за стола и, держа телефон в руке, пошла по квартире. Двери открывала свободно, без разрешения. Заглянула в детскую, щёлкнула выключателем, включила свет, потом выключила обратно.
— Наташ, а этот комод вы куда уберёте? Он маме мешать будет.
— Никуда.
— Тогда диван куда поставите?
— Никуда, Галина.
— То есть комнату матери мужа ты отдавать не собираешься, — Галина резко обернулась. — Я верно поняла?
За столом воцарилась тишина. Вадим сосредоточенно ковырял вилкой холодец, вылавливая кусочки мяса и оставляя на тарелке дрожащее желе.
— Я правильно тебя поняла? — повторила Галина уже громче.
— Правильно, — ответила Наталья.
Вера Юрьевна не стала повышать голос. Она аккуратно сложила салфетку возле тарелки, опустила взгляд и произнесла почти в стол:
— Я родилась в шестьдесят четвёртом году. В двадцать втором ушла с работы, потому что ноги перестали держать. Свою однокомнатную продала, чтобы дети жили по-человечески. За десять лет себе даже пальто не купила. И теперь сижу в чужой квартире и всё это слушаю.
— В моей, — спокойно сказала Наталья.
— Что?
— Квартира не чужая. Она моя.
Двухкомнатную квартиру в Черкассах Наталья получила от бабушки по наследству в девятнадцатом году. Потом продала её за миллион пятьсот шестьдесят тысяч гривен и в тот же месяц перевела всю сумму застройщику как первый взнос, указав назначение платежа по номеру договора.
