Листы оказались распечаткой с заголовком и пустыми строками для подписей.
— Вот, — Вера Юрьевна пододвинула их чуть ближе к краю стола, но из рук так и не выпустила. — Соседка помогла составить, она в юридической фирме сидит. Договор на содержание. Андрей подпишет — и никаких споров. Всё честно, по-семейному.
Бумаги она положила рядом с собой, будто показывала, но отдавать не собиралась.
— Договор? — переспросила Наталья.
— А что? Если на словах теперь никому веры нет, значит, пусть будет письменно.
— Соглашение об алиментах на родителя действительно только после нотариального оформления, — ровно сказала Наталья. — Сейчас это просто распечатанные листы.
— Так пойдём к нотариусу! Андрей сходит, подпишет где надо.
— Вера Юрьевна, когда вы продали квартиру, кому именно вы передали деньги?
— Как кому? Детям.
— В договоре купли-продажи покупателем указан чужой человек. Андрею вы ничего не оформляли. Договора пожизненного содержания между вами тоже нет. Никакого обременения на имущество не было. К нотариусу вы тогда не ходили. Получается, всё держалось только на устной договорённости.
— Договорённость была! — свекровь резко ударила ладонью по клеёнке, и её голос на миг потерял всю напускную мягкость. — Была, слышишь?
— Была, — согласилась Наталья. — Между вами и Андреем. И да, статья о содержании нетрудоспособных родителей существует, я её читала. Но суд смотрит не на одного ребёнка, а на всех. На доходы, расходы, реальную нуждаемость. И там не назначают по двадцать четыре тысячи с одного человека. Обычно выходит по тысяче-полторы с каждого ребёнка. И Галина — тоже ваша дочь.
Галина вскинула голову.
— Меня в это не впутывай.
— Я вас не впутываю. Я называю тех, кто будет фигурировать в деле, если оно дойдёт до суда.
Вера Юрьевна торопливо сунула бумаги обратно в сумку, но не глубоко — так, наполовину. Потом вытащила телефон.
— Позвони-ка мне сестре. Татьяне. У меня пальцы в масле, я салат вам мешала. Набери и включи громкую, без очков я по этим кнопкам ничего не вижу.
Наталья молча набрала номер и положила телефон на стол.
— Татьяна! Таня, ты меня слышишь? Я у Андрея. Да сидим, ужинаем, — Вера Юрьевна машинально поправила брошь на кофте. — Всё нормально. Комнату мне уже присмотрели, детскую. А ребёнок и у родителей в спальне поспит, ничего страшного.
В динамике что-то зашуршало, потом донёсся неразборчивый голос.
— А куда мне идти? — продолжала свекровь, всё больше входя в роль. — Я свои метры отдала, чтобы Андрей в Киеве устроился, теперь пусть помогает матери. — Она прислушалась. — Что? Да не Галине! Галине я тогда на квартиру давала, миллион шестьсот восемьдесят тысяч, у неё Егор маленький был, ей нужнее было. А Андрею потом по-другому помогала.
Вадим замер с вилкой в руке.
— Ты сама рассуди, Таня, — Вера Юрьевна уже совсем забыла и про громкую связь, и про людей вокруг. — Андрей мужчина, с него и спрос другой. А эта за свои шестнадцать тысяч вцепилась, будто последнюю корку отбирают. Да я такие шестнадцать тысяч Галине на машину отдавала, у неё же двое детей…
Она осеклась так резко, будто сама прикусила себе язык.
Максим во сне тихонько причмокнул.
— Мам, — почти шёпотом сказала Галина. — Зачем ты это сейчас?
— Таня, я потом перезвоню, — Вера Юрьевна промахнулась мимо кнопки, ткнула ещё раз и только тогда сбросила вызов.
Наталья не произнесла ни слова. Она просто смотрела на телефон, лежавший посреди клеёнки.
Первым тишину нарушил Вадим. Он отодвинул рюмку ближе к солонке и, глядя не на кого-то конкретно, сказал:
— Вера Юрьевна, ну вы же правда нам давали. Миллион шестьсот восемьдесят тысяч. В семнадцатом году. Мы ещё расписку писали, а вы потом её сами порвали.
— Вадим! — Галина резко дёрнула мужа за рукав.
— А что Вадим? — он устало поднялся. — Мы этими деньгами половину квартиры в Сумах закрыли. В той самой квартире и живём. Пойду машину переставлю.
Он вышел в прихожую.
Андрей молча поднялся и ушёл на кухню. Через секунду там зашумела вода.
Наталья тоже встала. Отнесла Максима в спальню, осторожно переложила его в кроватку, вернулась за стол и села на своё место. Потом открыла банковское приложение.
— Наташ, — донёсся с кухни голос Андрея. — Наташ, не надо сейчас.
Она не ответила.
В разделе шаблонов у неё была сохранена строка: «В. Ю. Тимохина, 16 000, каждое 5-е число». Автоплатёж был подключён ещё с двадцатого года — с того самого вечера, когда Андрей пришёл и сказал: мама ушла с работы, ей нужно шестнадцать, я потом переведу со своей карты, просто у меня кэшбэк на другой счёт.
Это «потом» растянулось на шесть лет. Семьдесят два перевода. Один миллион сто пятьдесят две тысячи гривен — почти четыре года её собственной ипотеки.
Наталья нашла нужную кнопку. Нажала. Подтвердила отмену.
После этого повернула экран к свекрови — всего на несколько секунд, чтобы та успела увидеть.
— Что это? — спросила Вера Юрьевна.
