— Валерия, ты там долго еще? Гости уже к столу подтягиваются, а хозяйки не видно! Неловко выходит: люди сидят, ждут, на угощение смотрят.
Голос Константина донесся из прихожей — резкий, нетерпеливый, с явным раздражением. В это время Валерия стояла в ванной и отчаянно терла край блузки, пытаясь вывести крошечное жирное пятно. Оно появилось в самый неподходящий момент: когда она доставала из духовки свое главное блюдо — сочную запеченную буженину с чесноком и ароматными травами.
— Иду, иду уже! — отозвалась она, быстро промокая руки полотенцем. — Рассаживайте всех, морс разливайте. Я только фартук сниму, волосы поправлю — и выйду.
Из зеркала на нее смотрела уставшая женщина с разгоряченным лицом и покрасневшими от духоты щеками. Валерия провела ладонью по лбу и на секунду позволила себе запретную мысль: как же ей сейчас хотелось не улыбаться гостям и вести застольные разговоры, а просто рухнуть на кровать и проспать до завтрашнего утра.
У Константина сегодня был день рождения. Тридцать пять — дата солидная, почти юбилей, и отмечать ее решили дома, широко и «по-семейному». Подготовка началась еще за три дня. Сначала Валерия устроила большую уборку: вымыла, вытерла, переставила, вычистила все так, чтобы даже строгий взгляд свекрови, Татьяны Андреевны, не нашел повода для замечаний. Потом были походы по магазинам и рынкам: нужно было купить свежее мясо, крепкие спелые помидоры и именно тот сорт сыра, который предпочитала золовка Алёна.
А в день праздника Валерия поднялась еще до рассвета. С шести утра она не отходила от плиты. На кухне стояла жара, будто возле раскаленной печи: кипело, шкворчало, запекалось, остывало, снова отправлялось в духовку. Она шинковала, взбивала, украшала, перекладывала закуски на красивые блюда. Константин, конечно, тоже «помогал»: сбегал за хлебом и вынес мусор. Но все остальное, как обычно, осталось на ней. Да еще и дети требовали внимания: пятилетний Егор постоянно норовил стащить со стола кусочек колбасы, а годовалая Марьяна капризничала из-за режущихся зубов.
К вечеру стол в гостиной был накрыт так, что казалось, еще одно блюдо — и он не выдержит. В центре стояла румяная буженина, от которой шел густой чесночный аромат. Рядом поднимался пар от картошки с укропом. По краям теснились салатники: «Оливье», «Селедка под шубой» и какой-то замысловатый салат с кальмарами, рецепт которого Валерия недавно нашла в кулинарном журнале. Были баклажанные рулетики, прозрачный дрожащий холодец, над которым она провозилась почти всю ночь, и домашние соленья.
Наконец Валерия вышла к гостям, заставив себя улыбнуться так тепло, будто вовсе не мечтала присесть хотя бы на минуту. За столом уже расположились Татьяна Андреевна — внушительная, осанистая, с высокой прической, — Алёна с мужем Виталием и двумя сыновьями-школьниками, а также давний друг Константина, Руслан, пришедший вместе с женой.
— Ну слава богу, появилась! — всплеснула руками Татьяна Андреевна. — А мы уже решили, Валерия, что ты там уснула. Константин весь извелся, именинник-то голодный.
— Извините, задержалась, — тихо сказала Валерия и опустилась на самый край стула, чувствуя, как ноют ноги.
Константин тут же поднялся, собираясь сказать первый тост. Но в ту же секунду из детской комнаты раздался громкий, пронзительный плач. Проснулась Марьяна. Видимо, шум голосов, смех и звон посуды пробились сквозь ее чуткий сон.
— Ну вот, — недовольно протянула Алёна, уже успевшая потянуться вилкой к буженине. — Только сели, и снова началось.
Валерия устало вздохнула.
— Вы сидите, я сейчас подойду. Наверное, соску потеряла. Уложу ее и вернусь. Константин, присмотри за гостями, разложи всем горячее, пока не остыло.
— Только не задерживайся, — кивнул муж, уже наполняя стаканы. — Мы без тебя начинать не будем… ну, почти не будем.
Валерия поспешила в детскую. Марьяна стояла в кроватке, вцепившись пухлыми пальчиками в бортик, и плакала так горько, будто с ней случилось большое несчастье. Щеки у малышки пылали — снова эти зубы. Валерия взяла дочь на руки и почувствовала, как горячее маленькое тельце доверчиво прижалось к ней.
— Тише, тише, моя хорошая, — прошептала она, покачивая девочку. — Мама рядом, все хорошо.
Но Марьяна не успокаивалась. Рыдания постепенно перешли в жалобное хныканье, и Валерия сразу поняла: быстро вернуться за стол не выйдет. Нужно было переодеть малышку, намазать десны гелем и снова убаюкать.
Из гостиной тем временем доносились веселые голоса, звон бокалов, громкий смех Руслана и уверенный, раскатистый голос Татьяны Андреевны.
— А я ему тогда прямо сказала: зачем вам та дача, одни траты и хлопоты! — рассуждала свекровь.
— Передайте, пожалуйста, грибочки! Ой, какие чудесные! — это уже Алёна восхищалась угощением.
Валерия невольно сглотнула. С самого утра она толком ничего не ела: только кофе на бегу да пару ложек, когда проверяла, достаточно ли соли в блюдах. Живот предательски напомнил о себе тихим урчанием. Там, за стеной, стояли горячая картошка, мясо, салаты — все то, что она готовила целый день и к чему теперь никак не могла добраться.
Минуло десять минут. Потом прошло уже двадцать.
