Марьяна всё никак не сдавалась сну. Девочка крутилась в кроватке, сердито выплёвывала пустышку и капризным писком требовала, чтобы её снова взяли на руки. Валерия медленно ходила по затемнённой комнате, прижимая дочку к плечу и тихонько напевая знакомую колыбельную, но сама всё время ловила ухом звуки из гостиной.
— М-м-м, Константин, это мясо — просто что-то невероятное! — донёсся сквозь дверь чей-то довольный голос. — Твоя Валерия настоящая кудесница.
— Мягкое, сочное, прямо распадается, — одобрительно добавила Татьяна Андреевна. — Правда, чеснока я бы всё-таки поменьше положила, давление у людей не железное. Алёнушка, тебе ещё кусочек?
— Положи, мам. И картошечки добавь. Мальчишкам тоже не жалей, они растут, им белок нужен.
Валерия ощутила, как внутри неприятно кольнуло. Хоть бы один человек поднялся, заглянул, спросил, не нужна ли ей помощь. Просто поинтересовался. Но за дверью никто даже не вспомнил о ней: там ели, смеялись, передавали тарелки и наслаждались вечером.
Прошло уже около сорока минут. Лишь тогда дыхание Марьяны стало ровным и глубоким, длинные ресницы дрогнули и наконец легли на щёки. Валерия, почти не дыша, бережно переложила дочку в кроватку. Ещё немного постояла рядом, убеждаясь, что малышка действительно уснула крепко, потом осторожно вышла и бесшумно прикрыла дверь.
В прихожей висел густой запах праздника: духи, горячая еда, запечённое мясо, специи и сытое человеческое довольство. Валерия провела ладонью по волосам, поправила выбившуюся прядь и на секунду позволила себе представить, как сейчас сядет за стол, вытянет ноющие ноги, нальёт себе вина и наконец съест большой кусок мяса с картошкой. После двух дней хлопот она точно имела на это право.
Но, войдя в гостиную, она остановилась как вкопанная.
За столом по-прежнему шумели. Гости раскраснелись, оживлённо перебивали друг друга, Константин, смеясь, что-то рассказывал и размахивал вилкой. Однако Валерия почти не слышала слов. Всё её внимание приковал стол.
Огромное блюдо, на котором ещё недавно лежала целая гора румяной буженины, теперь пустовало. Совсем. На белой поверхности сиротливо виднелся только маленький кусочек печёного яблока да жирный след от сока. Глиняный горшок с картошкой тоже был вычищен до дна: кто-то не поленился соскрести ложкой даже самые вкусные поджаристые корочки.
Салатницы заметно опустели. От баклажанных рулетиков не осталось почти ничего — только влажные пятна на тарелке и следы соуса.
Валерия медленно перевела взгляд на своё место. Её тарелка стояла там же, где она оставила её перед уходом к ребёнку. Чистая. Нетронутая. Никому не пришло в голову положить туда хотя бы один кусочек.
— О, наша пропажа вернулась! — весело выкрикнул Руслан, первым заметив хозяйку. — Ну что, наследница угомонилась?
— Уснула, — глухо ответила Валерия и подошла к столу.
Она опустилась на стул. Константин, сидевший рядом, повернулся к ней с довольной улыбкой:
— Ну ты, мать, даёшь. Всё самое смешное пропустила. Мы тут уже вспоминали, как с Русланом на рыбалке лодку чуть не утопили.
— Вижу, без меня вам скучно не было, — Валерия окинула стол тяжёлым взглядом. — И аппетит у всех, смотрю, был отменный.
— Ой, Валерочка, ещё какой! — живо откликнулась Алёна, промакивая губы салфеткой. — Всё получилось так вкусно, что остановиться было невозможно. Я Виталию говорила: оставь Валерии. А он смеётся, мол, в большой семье не зевай. Ну, конечно, он пошутил.
Алёна негромко хихикнула и толкнула локтем мужа, который лениво ковырял во рту зубочисткой, будто происходящее его вовсе не касалось.
— Мясо, надо признать, удалось, — с важным видом кивнула Татьяна Андреевна. — Хотя жирновато вышло, мне теперь, наверное, панкреатин придётся пить. Но вкус хороший, тут уж не совру. Ты, Валерия, в следующий раз готовь побольше. Сама видишь, как быстро всё разошлось.
Валерия смотрела на свекровь и не сразу поверила, что услышала именно это. Побольше? Она запекла три килограмма свиной шеи. На семерых взрослых и двоих детей. Это была не тарелка закуски, а полноценное большое блюдо.
— А мне что-нибудь оставили? — тихо спросила она, не отводя взгляда от мужа.
Улыбка Константина тут же поблекла. Он растерянно посмотрел на пустые блюда, на тарелки гостей, потом снова на жену.
— Э-э… Слушай, а ведь правда. Мы как-то увлеклись. Я думал, мама тебе отложила.
— Я? — возмутилась Татьяна Андреевна, вскинув брови. — С какой стати я? Я вообще-то в гостях. О жене должен муж заботиться. А я решила, что ты себе на кухне оставила, пока готовила. Хозяйки ведь всё время пробуют, обычно сытые ходят.
— Я с утра ничего не ела, — отчётливо произнесла Валерия.
От голода живот свело болезненным спазмом, но сильнее жгло другое — их спокойное, почти равнодушное недоумение.
— Я два дня готовила этот стол. Я ушла укладывать ребёнка, чтобы вы могли спокойно сидеть и отдыхать. И за это время вы съели всё горячее? Совсем всё?
За столом повисла неудобная пауза. Виталий кашлянул и отвёл глаза.
— Ну… холодец там остался. И салат с капустой ещё есть.
— Холодец я не ем, Константин это прекрасно знает, — сказала Валерия, продолжая смотреть на мужа. — А капустным салатом я не наемся.
— Ой, ну зачем сразу устраивать драму? — вмешалась Алёна и закатила глаза. — Съели и съели, значит, вкусно было. Радоваться надо, что люди твою готовку так оценили, а не считать каждый кусок. Свари себе пельмени или сделай бутерброд.
