решение: обойтись без всяких оформлений, как говорится, по-родственному. Ты передаешь нам свою пенсионную карту. Алексей раз в месяц будет снимать оттуда сумму, необходимую для гимназии Ивана, а если что-то останется, какие-нибудь пару тысяч гривен, тебе вернут на таблетки.
Ирина словно приросла к полу. Даже полотенце, которое она держала в руках, повисло неподвижно. Она знала, что Татьяна умеет нагло переворачивать любую ситуацию так, будто все вокруг ей обязаны, но такой откровенной бесцеремонности не ожидала даже от нее.
— Татьяна, ты вообще слышишь, что говоришь? — произнесла Ирина негромко, однако в ее голосе было столько тяжести, что в кухне на миг стало слышно только ровное урчание старого холодильника. — Ты сейчас всерьез предлагаешь мне отдать вам карту, на которую приходит моя пенсия, чтобы потом я просила у вас деньги на собственные лекарства?
— Эти деньги пойдут твоему внуку! — с нажимом объявила сватья, вскинув подбородок и посмотрев на Ирину так, будто уже вынесла окончательный приговор. — Ты человек в возрасте, тебе много не требуется. Новые вещи тебе ни к чему, по санаториям и морям ездить на старости лет — одна прихоть. А ребенку будущее нужно обеспечивать сейчас, пока еще есть шанс.
Марина быстро закивала, уставившись в окно и делая вид, что речь идет о чем-то совершенно обычном, почти бытовом. По ее напряженному лицу Ирина поняла: этот план придумали не сегодня. Обе уже успели убедить себя, что одинокую пенсионерку можно дожать — чувством вины, разговорами о внуке, семейным долгом и стыдом.
Ирина медленно подошла к стулу, сняла с его спинки свою сумку и спокойно застегнула молнию. Внутри не было ни истерики, ни вспышки злости. Только ледяное, ясное отвращение к людям, которые ради собственного удобства готовы переступить через кого угодно, даже через близкого человека.
— Запомните это обе, — сказала она ровно, почти без интонации, глядя прямо в глаза распоясавшейся сватье. — С моей пенсионной карты вы не получите ни гривны. Ни на частную гимназию, ни на конный спорт, ни на позолоченные поводки для ваших раздутых амбиций. Моя пенсия — это мои деньги. И отчитываться за них я не обязана ни перед тобой, Татьяна, ни перед тобой, Марина.
— Да как у тебя совести хватает родного внука лишать шанса? — сорвалась на визг Татьяна, и на ее лице выступили темные пятна злости. — Мы же о семье думаем, о будущем, о продолжении рода! А ты за каждую гривну цепляешься, будто последняя скряга из старого романа!
— Семья держится на уважении и на собственном труде, а не на попытках обобрать пожилого человека, — ответила Ирина уже из прихожей, надевая пальто. — Хотите элитную школу — берите дополнительные смены, продавайте украшения, сокращайте расходы на наряды и доставку еды. Но ко мне с такими идеями больше не подходите даже близко.
Она вышла на лестничную площадку и тихо притворила за собой тяжелую дверь. И впервые за очень долгое время почувствовала не боль, не обиду, а странное, огромное облегчение. Теперь ей больше не нужно было натянуто улыбаться на семейных праздниках, выслушивать бесконечные намеки Татьяны на чужие доходы и делать вид, что все происходящее — это нормальные семейные отношения.
