— Аркадий, ты хоть правильно ключ суёшь или от этой жары уже совсем сил в руках не осталось? — из приоткрытого окна автомобиля раздался раздражённый голос Кристины. — Мы тут в салоне как в духовке сидим, мясо в багажнике за два часа на такой жаре уже, наверное, пропало, а ты всё с калиткой справиться не можешь!
— Да правильно я его вставляю, не мешай, — буркнул муж, снова наваливаясь плечом на окрашенную деревянную створку. — Я же говорю: замочная скважина другая. Ключ даже чуть-чуть не входит.
Из задней двери старой иномарки с усилием выбралась его мать. Она поправила на полных бёдрах яркий ситцевый сарафан, недовольно сощурилась от слепящего полуденного солнца, прикрыла лоб ладонью и направилась к забору, поднимая сандалиями сухую серую пыль.
— Отойди-ка, у тебя, как всегда, всё из рук валится, — принялась причитать она, оттесняя сына и сама хватаясь за металлическую ручку. — Это Валерия, наверное, опять задвижку изнутри накинула и сидит себе в доме с закрытыми окнами, будто вокруг никого нет. Валерия! Выходи уже, встречай гостей! Сколько нам тут у ворот на солнцепёке стоять?
Однако со двора не донеслось ни звука. Тяжёлая калитка даже не дрогнула. Родственники мужа явились на дачу так, словно приехали на отдых, но вместо привычного доступа их встретил новый замок. Крупный, блестящий, сделанный из закалённой стали, с аккуратной лазерной насечкой на цилиндре, он без лишних объяснений показывал: старые ключи из связки Аркадия больше к этим воротам не подходят.
Валерия в это время находилась вовсе не в доме. Она сидела на открытой веранде в глубине участка, спрятавшись в густой прохладной тени старой раскидистой яблони, и медленно пила чай, заваренный на свежих листьях чёрной смородины. Женщина прекрасно слышала и шум подъехавших машин, и хлопки дверей, и визгливые претензии Кристины, и громкий голос свекрови. На её коленях мирно дремал соседский кот, а вокруг стоял тёплый аромат мяты, нагретой солнцем, и цветущих флоксов. Лицо Валерии оставалось совершенно спокойным. Она давно понимала, что такой день рано или поздно наступит, и всю последнюю неделю готовилась именно к нему.
Эти шесть соток за городом Валерия приобрела ещё задолго до свадьбы. Несколько лет подряд она экономила на отпусках, не покупала себе лишней одежды, соглашалась на сверхурочные в плановом отделе и постепенно выплачивала кредит за запущенный клочок земли, заросший бурьяном. Потом своими руками выкорчёвывала старые пни, заказывала чернозём, красила штакетник, сажала сортовые яблони. Небольшой, но крепкий кирпичный дом с мансардой возводился под её постоянным контролем и на её личные накопления. Юридически всё это было только её собственностью, и посторонние люди не имели никакого права приезжать сюда без приглашения и распоряжаться, как у себя дома.
Когда пять лет назад в её жизни появился Аркадий, он сначала показался ей надёжным, спокойным и хозяйственным мужчиной. В городской квартире он действительно помогал по мелочам: мог починить кран, вынести тяжёлые пакеты, повесить полку. Но стоило речь зайти о его родне, как здравый смысл будто покидал его. Для его матери и младшей сестры Кристины всё, что принадлежало Валерии, почему-то автоматически стало считаться общим семейным добром, которым можно пользоваться когда угодно, бесплатно и без малейших ограничений.
Первые годы Валерия пыталась быть приветливой хозяйкой. Она помнила мамины слова о том, что с родственниками мужа лучше сохранять мир и не доводить дело до ссор. Только этот «мир» очень быстро оказался дорогой, по которой движение разрешено лишь в одну сторону. С мая по сентябрь почти каждые выходные превращались для неё не в отдых, а в настоящую повинность. Родня приезжала целой компанией: свекровь, Кристина с мужем Артёмом и двое их шумных, плохо воспитанных мальчишек. Из машин они обычно выходили почти с пустыми руками — разве что прихватывали пару упаковок дешёвых сосисок да ящик пива, — после чего мгновенно занимали веранду, комнаты и весь участок.
Свекровь, едва переступив порог, устраивалась в удобном плетёном кресле под сливой и начинала распоряжаться таким тоном, будто находилась не на чужой даче, а в загородном пансионате с полным обслуживанием.
— Валерочка, нарви нам свежих огурчиков, зелени к столу порежь, — протягивала она сладким голосом, лениво обмахиваясь газетой. — И молодой картошечки накопай, только выбирай покрупнее, мелкую мы чистить не любим. Кристиночка с дороги совсем утомилась, ей надо хорошо поесть, а потом прилечь в прохладной спальне.
Сама Кристина в такие минуты уже с размаху опускалась в гамак и устраивалась там с телефоном в руках.
