Её сыновья тем временем носились между грядками так, будто это был футбольный стадион: мяч то и дело врезался в наливающиеся помидоры, сбивая их с кустов, а недозрелая смородина летела на землю под их руками. Муж Кристины, Артём, устраивался у машины, включал музыку на такую громкость, что даже птицы в соседних садах замолкали, и без особого участия ожидал, когда его позовут к накрытому столу. Валерия же разрывалась между раскалённой плитой, огородом и бесконечной мойкой: оттирала в ледяной воде горы жирных тарелок, таскала блюда на веранду, бегала за зеленью и молча терпела наставления свекрови о том, как «по-настоящему» нужно мариновать мясо и почему в теплице перец завязался хуже, чем положено.
К воскресному вечеру вся эта шумная компания начинала собираться назад в город. В багажники машин один за другим отправлялись ведра самой спелой клубники, банки варенья, оставшегося с прошлого сезона, пучки только что срезанной зелени и всё, что ещё оставалось от продуктов, купленных Валерией на собственные деньги.
— Ну спасибо, ничего так посидели, воздух у тебя здесь и правда приятный, — бросала Кристина на прощание с видом человека, сделавшего хозяйке одолжение.
После них оставались липкие пятна на столе, фантики от мороженого по всему участку, переполненный мусорный бак, вытоптанные цветы и холодильник, в котором почти ничего не было. Валерия ещё долго бродила по двору, собирая мусор и вытирая следы чужого отдыха, а утром в понедельник шла на работу с гудящей поясницей и ощущением, будто выходных у неё не было вовсе. Аркадий же её раздражения искренне не понимал. По его мнению, всё было совершенно нормально: родственники должны держаться вместе, помогать друг другу и давать возможность близким отдохнуть от городской суеты.
Перелом случился ближе к середине лета. От бесконечной работы на участке, готовки, уборки и постоянного нервного напряжения у Валерии резко прихватило спину. Боль в пояснице была такая острая, что она не могла выпрямиться; ногу тянуло и немело, а участковый врач, осмотрев её, строго велел лежать, не поднимать ничего тяжёлого и делать согревающие уколы. Валерия устроилась на стареньком диване в летней кухне, укрылась шерстяным платком и надеялась хотя бы пару дней провести в тишине, без требований, команд и чужих голосов.
Но в субботу с утра под окнами снова раздался знакомый автомобильный сигнал. Родня Аркадия приехала полным составом, да ещё и привезла с собой куму свекрови с дочерью.
Аркадий заглянул в летнюю кухню, увидел жену — бледную, осунувшуюся, с измученными глазами, — и только виновато развёл руками. Сказать матери, что сегодня их не ждут, он так и не решился.
— Валер, ну они же уже приехали, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Не выставлять же людей обратно на дорогу. Ты лежи, отдыхай. Они сами как-нибудь разберутся, шашлык пожарят, посидят спокойно.
Только никакого «спокойно» не вышло. Не прошло и двадцати минут, как дверь летней кухни распахнулась без стука, и на пороге появилась свекровь с пустым эмалированным тазом в руках.
— Это что ещё за лежбище среди бела дня? — недовольно протянула она, оглядывая комнату так, словно Валерия устроила личный саботаж. — Солнце на дворе, люди с дороги приехали, пить хотят, есть хотят, а ты разлеглась, будто панночка. Поднимайся понемногу, движение любую болезнь выгоняет. Нельзя себя так распускать. Покажи, где у тебя прошлогоднее лечо стоит, и огурцов к столу набери. Кристина в твоих грядках ничего найти не может.
Валерия, стиснув зубы от пульсирующей боли, с трудом приподнялась на локте. Глаза у неё были сухие, покрасневшие, воспалённые от бессонной ночи.
— Я никуда не пойду и ничего собирать не стану, — тихо, но твёрдо сказала она, сильнее запахивая платок на груди. — У меня защемило нерв, я на ногах стоять не могу. В холодильнике есть суп, разогрейте сами. А банки с заготовками не трогайте, я уже говорила: это на зиму.
Свекровь резко сжала губы, с шумом поставила таз на табурет и вышла, так хлопнув дверью, что в раме звякнуло стекло. Через приоткрытую форточку Валерия отчётливо услышала, как та уже на веранде жалуется дочери.
— Ты видела, какую больную из себя изображает? — сердито говорила свекровь под звон стаканов и тарелок. — Лишь бы ничего не делать. Подумаешь, спина прихватила! У всех в нашем возрасте спины болят, но люди же как-то живут, шевелятся. Приехали на свежем воздухе отдохнуть, называется, а теперь сами должны вокруг стола бегать. Никакой заботы от невестки не дождёшься.
— Ой, мам, не кипятись, — беззаботно отозвалась Кристина, звякнув вилками. — Обойдёмся и без неё. Главное, чтобы Аркадий потом не забыл заставить её переписать на него половину участка. Земля здесь дорогая, речка рядом. Мы бы на заднем дворе нормальную двухэтажную баньку поставили для нашей семьи, а то всё лето в душной трёшке маемся. Валерия никуда не денется: поворчит, пошумит и подпишет бумаги, кому она ещё нужна такая?
