Эти слова ударили по Валерии больнее, чем любой укол. Она лежала на узком диванчике, слушала чужой хохот, звон собственной посуды на кухне и вдруг с предельной ясностью поняла: для этих людей она никогда не была живым человеком со своими чувствами, усталостью и болью. В их глазах она значилась удобным бесплатным дополнением к даче — чем-то вроде прислуги, которая обязана молча глотать хамство, кормить, убирать и за свой счёт создавать всем комфорт.
Тем вечером вся шумная компания наконец укатила. После них остались переполненные мусорные пакеты, липкие столы, пустые кастрюли и раздавленная грядка сортовой земляники: дети Кристины, не думая, побросали туда велосипеды и самокаты.
Следующие семь дней Валерия действовала без суеты, но очень последовательно. Спина после уколов понемногу отпустила, и вместе с болью ушла прежняя растерянность. На её месте появилась холодная, почти железная решимость. В четверг, закончив работу, она заехала в строительный гипермаркет, выбрала крепкий навесной замок с защитой от спиливания и договорилась с мастером из посёлка. Тот приехал в тот же день, за час переварил проушины на тяжёлой калитке, проверил петли, прошёлся вдоль забора и уверил Валерию, что теперь без её ключа туда никто не попадёт.
В пятницу вечером, собирая сумку для поездки, Валерия прямо на кухне городской квартиры спокойно поставила мужа перед фактом.
— Аркадий, я говорю тебе один раз и прошу услышать меня серьёзно, — произнесла она ровно, укладывая в сумку книги, чай и тёплую кофту. — На эти выходные я еду на дачу одна. Никаких гостей, никаких шашлыков, никаких твоих родственников на моей земле больше не будет. Всё. Эта лавочка закрыта окончательно.
Аркадий лишь усмехнулся уголком рта. Он решил, что жена просто обиделась, как ему казалось, «по-женски», и к утру обязательно остынет.
— Не устраивай глупостей и не выставляй меня перед роднёй идиотом, — лениво бросил он, даже не отрываясь от телефона. — Мама уже мясо замариновала, Кристина детям пообещала речку, я сказал, что в субботу к двенадцати встретимся на месте. Не придумывай проблему там, где её нет. Приедем, сядем, поговорим, и всё будет нормально.
Валерия спорить не стала. Она только застегнула сумку и промолчала. Рано утром в субботу она уехала на дачу рейсовым автобусом, вошла во двор, заперла новую калитку на ключ, неторопливо привела дом в идеальный порядок и устроилась на веранде с чашкой чая. Тишина казалась ей почти целебной.
Но к полудню за забором разразился настоящий скандал.
— Аркадий, ты мужик вообще или половик у двери? — визгливо и громко кричала свекровь, изо всех сил колотя кулаком по профнастилу. — Ломай эту калитку, нечего церемониться! Мы с дороги устали, на жаре стоим! Артём, доставай из багажника монтировку, сбивай этот замок! Твоя благоверная совсем уже страх потеряла!
Валерия не вскочила и не бросилась к воротам. Она спокойно допила чай, аккуратно поставила чашку на блюдце, надела широкополую соломенную шляпу и медленно пошла по выложенной плиткой дорожке. Подойдя к калитке, она остановилась у решётчатого верха и молча посмотрела на тех, кто толпился снаружи.
Картина была выразительная. Свекровь стояла пунцовая — то ли от жары, то ли от злости. Кристина раздражённо обмахивалась пластиковым стаканчиком. Артём держал в руке монтировку, но явно не знал, решиться ему на это безобразие или нет. Аркадий переминался с ноги на ногу, стараясь выглядеть уверенно, хотя лицо у него было совершенно растерянное.
— Ты что здесь устроила? У тебя на старости лет с головой плохо стало? — набросилась свекровь, выставив локти и уперев руки в бока. — Немедленно открывай! У нас дети под солнцем стоят, пить хотят, а ты за забором прячешься и спектакль разыгрываешь!
— Магазин с холодными напитками находится на въезде в посёлок, примерно в трёхстах метрах отсюда, — без малейшего повышения голоса ответила Валерия. — А этот дом и этот участок — моя частная собственность. Больше вашей ноги здесь не будет. Разворачивайтесь и возвращайтесь в город.
Кристина тут же протиснулась вперёд, глаза у неё зло блеснули.
— Ты вообще понимаешь, как разговариваешь с матерью своего мужа? — сорвалась она на визг, тыча пальцем в сторону калитки. — Мы сюда на два дня собрались, мясо купили, бензин потратили, детей настроили! А ты решила нас у ворот развернуть? Да кто ты такая, чтобы нами командовать?
— Я хозяйка этой земли и этого дома, — жёстко сказала Валерия, не отводя взгляда. — Напомнить, кто в прошлый раз оставил мне гору жирной посуды, вытоптал клубнику и на моей же веранде обсуждал, как вынудить Аркадия отжать у меня половину участка под вашу баню? Я слышала каждое слово, пока лежала пластом с больной спиной. Бесплатный санаторий с прислугой для вас закрыт навсегда, дорогие родственники.
