— Конечно, важна, — я слегка наклонила голову. — Особенно если оплачивать эту важность почему-то должен посторонний человек.
— Вот-вот! У Полины сейчас с деньгами совсем туго, а кредит — это же петля на шею! — оживилась Наталья Сергеевна, пропустив мой сарказм мимо ушей. — Я уже всё прикинула. Вы с Андреем живёте нормально, не бедствуете, детей у вас пока нет, жильё давно выплачено. Поэтому я решила так: ты каждый месяц будешь перечислять Полиночке половину своей зарплаты, пока мы окончательно не рассчитаемся с клиникой.
Никакого взрыва внутри меня не случилось. Наоборот, стало почти ледяно спокойно. Мне даже стало любопытно: существует ли вообще предел чужой наглости или за ним сразу начинается область чистой фантастики?
— То есть вы специально пришли в день, когда мне начисляют зарплату, чтобы торжественно оформить изъятие части моих денег на зубы вашей взрослой дочери? Я верно поняла эту возвышенную семейную инициативу?
— Ирина, ну что за слова такие грубые — «изъятие»? — недовольно скривилась свекровь. — Мы не чужие люди, мы семья. В семье принято выручать друг друга, когда кому-то тяжело. Сегодня вы поддержите Полину, завтра она вам спасибо скажет. Да и, честно говоря, тебе эти деньги всё равно особо некуда тратить, а девочке надо нормально улыбаться.
Кстати, раз уж речь зашла о кухне и всяких бытовых мелочах, поделюсь одним проверенным приёмом, который не раз меня спасал: если нужно ровно нарезать мягкий свежий сыр или творожный рулет, а нож только мнёт продукт и оставляет крошки, возьмите крепкую обычную швейную нитку. Её нужно натянуть двумя руками и плавно провести сверху вниз — срез получается аккуратным, гладким и почти идеальным.
В этот момент в прихожей щёлкнул замок, звякнули ключи, и домой вернулся Андрей. Он снял куртку, устало провёл ладонью по лицу, заглянул на кухню и заметно удивился, увидев мать.
— О, мам, привет. Ты чего в будний вечер без предупреждения? Что-нибудь произошло?
— Произошло, сынок, ещё как произошло, — Наталья Сергеевна тут же просияла и мгновенно сменила обвинительный тон на мягкий, почти ласковый. — Мы с Ириной как раз обсуждаем, каким образом вы поможете Полиночке с лечением. Ирина уже почти согласилась выделять деньги из своей зарплаты.
Андрей застыл с чашкой воды в руке. Сначала он посмотрел на мать, потом перевёл совершенно непонимающий взгляд на меня.
— Ирина согласилась? На зубы Полине? Из своей зарплаты? — медленно уточнил он, словно проверял, правильно ли расслышал.
Я посмотрела на мужа с самым честным и невинным выражением лица.
— Разумеется, Андрей. Твоя мама только что раскрыла мне истинный смысл семейных ценностей. Выяснилось, что мои доходы — это общий запас, а любые трудности Полины автоматически становятся нашими совместными обязанностями. Разве можно спорить с таким глубоким пониманием родственных связей?
Андрей знал меня слишком хорошо и моментально уловил всё, что скрывалось за моим спокойным голосом. Он ничего не сказал, просто опёрся плечом о дверной косяк, сложил руки на груди и, кажется, решил молча понаблюдать, до какой степени развернётся этот театр абсурда.
