Муж перевёл брату 320 000 грн, которые они откладывали дочери на квартиру. А свекровь ещё и сказала: «Ты-то здесь при чём?»
«Ирина, спасибо тебе. Хотя, если честно, ты тут ни при чём — деньги ведь Андрея».
Сообщение из банка она перечитала не сразу, а будто по слогам, возвращаясь к цифрам снова и снова:
«Списание 320 000,00 грн. Счёт 4417. Остаток: 56 617,27 грн».
Ирина смотрела на экран телефона третий раз подряд. Было около половины четвёртого, четверг, до сдачи квартального отчёта оставалось всего три дня. Старенький вентилятор гонял по столу пыль и шуршал краем распечаток. Сначала она решила, что это мошенники. Потом мелькнула мысль, что она перепутала счета. Хотя за двадцать лет работы бухгалтером она чужие дебеты с кредитами сводила без единой серьёзной ошибки.
Счёт действительно был открыт на Андрея. Но уведомления приходили им обоим: пять лет назад Ирина сама подключила эту функцию, чтобы видеть, как медленно, но верно растёт сумма.
Она набрала мужа.
— Андрей, у нас со счёта ушло триста двадцать тысяч. Мне звонить в банк или ты уже знаешь?
— В банк не звони, — ответил он ровно, так, будто речь шла о покупке хлеба. — Это я снял.
— В смысле — ты?
— Ирин, я сейчас на объекте, бетон привезли. Вечером поговорим.
— Андрей!
— У Дениса неприятности, — коротко сказал он и отключился.
Ирина опустила телефон экраном вниз. За соседним столом Ольга защёлкала кнопками калькулятора, потом подняла глаза.
— Ирин, ты чего такая белая? Давление?
— Нет. У Дениса проблемы.
— А Денис — это кто?
— Брат Андрея.
— Тогда почему белая ты?
Вопрос был правильный. Просто за двадцать семь лет совместной жизни его почему-то никто ей не задавал.
Этот счёт они между собой называли «квартира Полины». Пять лет собирали: где-то по шесть-восемь тысяч в месяц, летом получалось отложить больше, зимой — меньше. Ирина вела таблицу: месяц, приход, итоговая сумма внизу. Всё было расписано, проверено, выверено.
Полина с Ильёй уже второй год снимали однокомнатную квартиру на Полтаве. В ванной углу расползалась плесень, а хозяйка каждую зиму находила повод поднять оплату. Полина была на пятом месяце беременности. На двадцать седьмое число была назначена сделка: однокомнатная в новом доме, цена — 1 280 000 грн. Первый взнос — как раз эти 320 000. Задаток в 20 000 грн уже внесли. Кредит им одобрили под обычный процент, потому что семейная программа пока не подходила: ребёнок ещё не родился.
Оставалось одиннадцать дней. Ирина даже не считала специально — такие вещи у неё складывались в голове сами.
Вечером Андрей сидел на кухне и ел борщ. Ирина смотрела на него и сама себе удивлялась: ведь налила. Достала сметану, порезала хлеб, поставила соль. Руки будто выполняли привычные действия отдельно от неё.
— Рассказывай, — сказала она.
— Денис поручился за Руслана. Руслан исчез. Пришли исполнители, счета арестовали, имущество описывать собирались. Ты представляешь? У него Валерия, мальчишки, а к ним в дверь стучат.
— Сколько именно ему требовалось?
— Сколько было, столько и дал.
Ирина включила чайник и осталась стоять у плиты, не поворачиваясь.
— Ты сам себя слышишь? Это не деньги на новые шторы и не запас «на всякий случай». Это первый взнос Полины за квартиру.
— Полина молодая, они с Ильёй ещё заработают. У них вся жизнь впереди. А Денис — мой брат.
— А Полина тебе кто?
— Не начинай передёргивать.
— Сделка двадцать седьмого. Задаток — двадцать тысяч. Если мы сорвём покупку, деньги останутся продавцу. Это не чья-то вредность, это условия договора.
— Значит, пусть перенесут.
— Куда перенесут? Там очередь, дом сдают, в феврале цена уже может быть другой.
Андрей отставил тарелку.
— Вот поэтому я тебе заранее ничего и не сказал. Знал, что начнётся.
«Вот это всё» — так в их доме называлось любое Иринкино несогласие. Сначала она спорила. Потом научилась промолчать. А позже уже сама начинала себя уговаривать: ну ладно, ну зачем скандалить, ну не обеднеем же.
Утром позвонила свекровь.
— Ириночка! — Галина Сергеевна умела делать голос тягучим, сладким, как мёд. — Спасибо тебе, родная. Вы Дениску прямо из пропасти вытащили.
— Галина Сергеевна…
— Хотя ты-то здесь при чём, — без малейшей паузы продолжила она. — Деньги Андрея. Он мужчина, он зарабатывает. А ты со своей бухгалтерии, я понимаю, много в дом не принесёшь.
Ирина стояла в прихожей, успев надеть только один сапог.
— Счёт был общий.
— Ну общий так общий. Ты главное — не считай всё время. Женщина, которая вечно считает, какой-то некрасивой становится. Вот Валерия не считает.
Валерия действительно не считала. Валерия просто тратила.
— До свидания, Галина Сергеевна.
— Ты не обижайся, я же любя.
Она всегда всё говорила «любя». Двадцать восемь лет подряд — исключительно любя.
Фотографии Ирине показала Ольга на работе. Ольга просматривала соцсети почти в каждый перерыв и знала о чужих новостях больше, чем сами родственники.
— Ирин, это случайно не твоя родня? Смотри, какая кухня.
На снимке была кухня цвета «молочный дуб», с фартуком под мрамор. Валерия стояла на её фоне, улыбалась и подписала фото: «Мечты сбываются». Следующий кадр оказался из автосалона: синий семейный универсал, ленточка на зеркале, близнецы выглядывают из багажника и машут руками.
Ирина посмотрела на дату публикации. Прошло девять дней.
— Не моя, — тихо сказала она. Потом поправилась: — То есть моя. Не важно.
Вечером она открыла реестр исполнительных производств. База была общедоступной: достаточно знать фамилию и дату рождения. Дата рождения Дениса у неё хранилась в телефоне — двадцать лет подряд она покупала ему подарки и ни разу не забывала поздравить.
Нужная запись нашлась почти сразу. Сумма долга составляла 192 000 грн.
Ирина долго сидела перед экраном, не двигаясь. Потом открыла интернет-банк и запросила выписки по всем счетам за последние шесть лет, чтобы наконец увидеть не отдельный перевод, а всю картину целиком.
