— Полина, мы уходим! — выпалила Валентина Юрьевна, хватаясь за сумочку. — Нас здесь унижают!
Полина, пунцовая от стыда, метнулась к двери, заслоняя лицо маленьким клатчем. Валентина Юрьевна попыталась удалиться с видом королевы, но величественного ухода не получилось: на полпути она задела официанта и едва удержала на голове свой нелепый лиловый берет. Ни аплодисментов, ни сочувственных возгласов, на которые она явно рассчитывала, в зале не прозвучало. Только приглушённый шёпот — холодный, насмешливый, беспощадный.
Я осталась у стола, словно впервые за долгое время могла спокойно вдохнуть. Всё, что годами давило изнутри, вдруг рассыпалось, оставив после себя непривычную тишину и лёгкость.
— Наталья Павловна, — Арсений Игоревич подошёл ближе и осторожно положил ладонь мне на плечо. — Прошу прощения за весь этот спектакль. Завтра заезжайте в офис, обсудим вторую очередь парка. И ещё… увеличьте свой гонорар на десять процентов. Считайте это надбавкой за нервные условия труда.
Я не удержалась и улыбнулась.
— Благодарю, Арсений Игоревич. Но компенсацию за вредность я, кажется, уже получила.
Когда я вышла из ресторана, вечерняя Полтава встретила меня прохладным, удивительно чистым воздухом. У парковки я заметила Валентину Юрьевну: она нервно тыкала пальцем в телефон, пытаясь вызвать такси, и выглядела уже не грозно, а растерянно.
— Наталья! — крикнула она, увидев меня. — Ты ещё пожалеешь! Я всем расскажу, какая ты на самом деле!
Я остановилась, поправила ремешок сумки и посмотрела на неё почти с жалостью.
— Знаете, Валентина Юрьевна, сад всегда похож на душу хозяина. Если внутри растёт один чертополох, даже лучший ландшафтный дизайнер бессилен. А Полине передайте: пусть попробует сама посадить туи. Говорят, работа с землёй отлично успокаивает нервы.
Я села в машину и медленно выехала с парковки. В зеркале заднего вида лиловый берет становился всё меньше, пока окончательно не растворился в сумерках — как досадная помарка на чертеже, которую наконец удалось стереть.
В понедельник утром я пришла в офис раньше обычного. На моём столе стояла новая ваза: прозрачная, без вычурности, с живыми свежими цветами. Старую папку с выписками я отправила в шредер. Листы тихо зашуршали, превращая прошлое в бумажное конфетти.
Телефон коротко мигнул. Сообщение от Дениса: «Мама в истерике, говорит, ты её опозорила. Прости её, она пожилая. Кстати, можешь одолжить две тысячи гривен до зарплаты?»
Я без колебаний заблокировала номер и открыла новый файл. На чистом белом экране стали появляться первые линии будущего парка — светлого, продуманного, гармоничного и совершенно свободного от сорняков.
