Осталось только странное спокойствие, похожее на то, что приходит после завершённой работы, когда каждая линия выведена ровно и больше нечего исправлять.
— Разумеется, — сказала я и раскрыла папку. — Валентина Юрьевна в одном не ошиблась: деньги в нашей семье и правда всегда были больной темой. Вот только она, кажется, перепутала, кто кому и что должен.
Я вынула из папки копии банковских выписок за тот год, когда регистрировалась фирма, и разложила бумаги на столе.
— Здесь указано: двести тысяч гривен действительно поступили на мой счёт. Но это были вовсе не накопления Валентины Юрьевны. Это Денис вернул мне долг. За три года до открытия фирмы я оплатила ему обучение в бизнес-школе. К слову, диплом он так и не получил.
Лист с выпиской я подвинула к Арсению Игоревичу.
— А это уже расписка, написанная самой Валентиной Юрьевной. В ней она просит меня занять сорок тысяч гривен на ремонт дачи и обещает вернуть деньги с пенсии. Вот подтверждение из архива моего бухгалтера: сумма до сих пор не погашена.
Лиловый оттенок на лице свекрови исчез, сменившись серой, почти восковой бледностью. Она попыталась что-то сказать, раскрыла рот, но вместо возмущённой речи из горла вырвался только сиплый, бессвязный звук.
— Но самое любопытное впереди, — я перевела взгляд на Полину. — Ваш сад, Полина. Вы ведь сообщили Валентине Юрьевне, что на проект выделено четыреста тысяч гривен, но решили «сэкономить», заставив меня работать бесплатно. У меня сохранилась запись разговора, где вы обсуждаете, как лучше надавить на меня, а деньги поделить между собой.
Я включила аудио на телефоне. В тишине зала прозвучал тонкий, избалованный голос Полины: «…да она бесхарактерная, мам, тётя Валя её дожмёт, и всё получится. Четыреста тысяч на вещи пустим, а она пусть свои туи где хочет там и сажает…»
Арсений Игоревич поднялся не сразу. Сначала он молча посмотрел на телефон, потом на Валентину Юрьевну, и в его взгляде появилась такая холодная брезгливость, будто перед ним внезапно обнаружилась грязь, которую уже невозможно не заметить.
— Валентина Юрьевна, — произнёс он глухо и тяжело. — Я знал вашего покойного супруга и всегда относился к вашей семье с уважением. Но то, что прозвучало сейчас… Наталья Павловна — специалист, чью репутацию я проверял лично, на собственных объектах. А те «глаза», которые вы собирались нам открыть, по-моему, затянуты вовсе не правдой, а обыкновенной жадностью.
Свекровь резко вскочила, задев бокал. Вино выплеснулось на белую скатерть тёмным пятном.
— Это… это подделка! — выкрикнула она, но голос её предательски сорвался.
