— Вам просто оформят протокол за самовольное проникновение на частную территорию.
Роман будто пружиной подскочил с дивана. Вся его недавняя развязность исчезла в одну секунду. Он схватил сумку Полины, неловко прижал ее к боку и почти бегом метнулся в прихожую.
— Дмитрий, ну скажи ей что-нибудь! — Полина сорвалась на плач и вцепилась брату в рукав. — Ты вообще мужчина или нет? Почему она тут нами распоряжается? Мама, ну объясни ей!
Но свекровь не шелохнулась. Она сидела в кресле с каменным лицом, словно ее оглушили. Вся привычная система давления, построенная на уверенности, что сын имеет право на всё, только что рухнула перед сухой силой официальных документов.
— Дмитрий поможет вам вынести вещи до калитки, — ровным голосом сказала Наталья, подошла к входной двери и распахнула ее настежь. — После этого он вернется и соберет уже свои вещи. Абсолютно все.
Дмитрий резко поднял голову. В его взгляде впервые появилось не раздражение и не обида, а самый настоящий страх.
— Наташа, ты серьезно? — забормотал он, торопливо подходя ближе. — Ну мы перегнули, да. Мама не разобралась, я тоже виноват, не так сказал… Но зачем же сразу так? Мы три года вместе живем, у нас ведь все нормально было!
— Нормально было ровно до того момента, пока ты не решил распоряжаться моим домом как своим и не собрался отправить меня зимовать в сарай, — холодно произнесла Наталья, не отводя от него взгляда. — Ты отлично знал, кому принадлежит этот участок. Знал, сколько труда я сюда вложила и на чьи деньги всё построено. Но предпочел промолчать, чтобы мама чувствовала себя хозяйкой за мой счет. Рассчитывал, что я проглочу унижение ради видимости семьи. Не проглочу.
— Наташенька, ну не надо крайностей, — засуетилась свекровь, тяжело поднимаясь с кресла и пытаясь изобразить примирительную улыбку. — Я же от переживаний, сама понимаешь, за дочь сердце болит. Ну пусть Полина с Романом поживут у Дмитрия в однокомнатной квартире, а мы с тобой здесь останемся. Мы мешать не будем. Я тебе и готовить помогу, и за садом присмотрю…
— Сейчас вы все вместе выходите за калитку, — Наталья указала на открытую дверь. — Время пошло. Осталось две минуты.
Сборы больше походили на бегство. Роман молча тащил по гравийной дорожке огромный чемодан и через каждые несколько шагов испуганно косился на брелок в руке хозяйки. Полина, громко всхлипывая, на ходу натягивала куртку и выкрикивала вслед Наталье проклятия, называя ее бессердечной и жестокой. Свекровь плелась позади, согнувшись, с тем самым пакетом белья, который еще недавно собиралась торжественно развешивать на террасе. Глаза она не поднимала: за соседским забором уже маячили любопытные лица.
Дмитрий остался в коридоре. Он растерянно смотрел на две пустые дорожные сумки, которые Наталья поставила перед ним.
— Мне правда тоже уходить? — спросил он тихо. От прежней самоуверенности в его голосе не осталось и следа.
— Ты взрослый человек, — спокойно ответила Наталья, проходя на кухню и включая чайник. — У тебя есть собственная квартира, которую ты сдаешь. Вот и поезжай туда. Разговаривай с жильцами, выплачивай неустойку, освобождай жилье и заселяй туда сестру с мужем. Учись быть щедрым за свой счет, а не за мой.
— Я хотя бы до утра могу остаться? Уже темно.
— Нет, — коротко ответила Наталья. — Такси до города будет через десять минут. Ключи от дома и от ворот оставь на тумбочке.
Через полчаса за воротами глухо заурчал мотор машины. Потом звук стал удаляться, пока совсем не растворился в вечерней тишине. На участке наконец воцарилось долгожданное спокойствие.
Наталья вышла на крыльцо и плотно прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Воздух был прозрачный, холодный, пах влажной листвой и близкими заморозками. Она медленно спустилась по ступенькам, дошла до массивной калитки, защелкнула внутренний засов, а затем сменила код на электронном замке ворот.
Вернувшись в дом, Наталья заварила себе большую кружку горячего мятного чая, устроилась в кресле у окна и долго смотрела на темнеющий сад. Впереди ее ждали два тихих выходных, любимая работа и дом, в котором больше никто не посмеет распоряжаться без ее согласия.
