— Ладно, — только и сказала Юлия.
Наутро Наталья Павловна снова заговорила о деньгах: на этот раз ей понадобилось восемьсот гривен на такси. Ещё через день — тысяча двести на анализы.
Юлия не спорила. Болезни, врачи, обследования — здесь она не собиралась устраивать разговоры о лишних тратах.
Но очень скоро просьбы стали совсем другими.
— Юлечка, я сегодня видела отличный творог. Возьми мне, пожалуйста, упаковки четыре.
— Хорошо.
— И кофе в зёрнах. Такой, как у вас дома.
— Возьму.
— Только пачку побольше, маленькой надолго не хватит.
Спустя пару дней Наталья Павловна уже писала Андрею:
«Сынок, мне нужен шампунь. Я сфотографировала, какой именно».
Флакон стоил девятьсот шестьдесят гривен.
Потом понадобился крем. Потом — ортопедическая подушка. Затем — новый халат.
А как-то раз Юлия вернулась с работы и увидела на кухонном столе три больших магазинных пакета.
— Мам, это что такое? — удивился Андрей.
— Еда, — спокойно ответила Наталья Павловна.
Юлия молча начала разбирать покупки. На столе оказались красная рыба, орехи, дорогой сыр, ягоды, пачка кофе, коробки конфет.
— Шикуем, — попыталась пошутить она.
Но свекровь даже уголком губ не повела.
— Я Андрею написала. Он всё оплатил.
Юлия перевела взгляд на мужа.
Андрей неловко дёрнул плечом.
— Ну это же продукты.
Чек вышел на три тысячи сто двадцать гривен.
Поздно вечером, когда Наталья Павловна увела Кирилла прогуляться во двор, Юлия прикрыла дверь спальни и повернулась к мужу.
— Андрей, это теперь каждый день так будет?
— Что именно?
— Покупки. Списки. Переводы.
— Юль, мама приехала к нам погостить.
— Гости, насколько я помню, не раздают хозяевам задания, что им купить.
— Она с Кириллом помогает.
— Я это ценю. Правда. Но за те деньги, которые мы уже потратили, можно было бы спокойно нанять няню на несколько дней.
Андрей сразу помрачнел.
— Ты сейчас всерьёз подсчитываешь, сколько моя мать съела?
Юлия замолчала.
Вот оно.
Именно так всё обычно и переворачивалось. Она говорила о расходах и границах, а в ответ почему-то получалось, будто она жадная и считает каждый кусок у чужого рта.
— Я не считаю еду, Андрей.
— Тогда в чём вопрос?
— В том, что твоя мама уже не спрашивает. Она просто ставит перед фактом.
— Ну так скажи ей.
— Это твоя мама.
— А целыми днями вы дома вдвоём. Почему я должен между вами бегать?
Юлия несколько секунд смотрела на него молча.
— Потому что, если скажу я, всё сразу будет выглядеть так, будто злая невестка притесняет твою маму.
Андрей усмехнулся.
— Ты слишком драматизируешь.
Через неделю ему предстояло убедиться, насколько сильно он ошибался.
Наталья Павловна освоилась в квартире удивительно быстро. Утром она завтракала, потом уходила на прогулку, а возвращалась уже с новой фотографией в телефоне.
— Юлечка, посмотри, какие босоножки.
— Симпатичные.
— Мне бы такие очень подошли.
Юлия вежливо улыбалась:
— Тогда закажите.
После этого повисала короткая пауза.
— А ты не могла бы? Я в этих ваших приложениях ничего не понимаю.
Юлия заказывала.
— Я потом деньги отдам, — неизменно говорила свекровь.
Только это «потом» почему-то ни разу не наступило.
Сначала Юлия стеснялась напоминать. Потом начала записывать расходы в заметки.
За восемнадцать дней набежало шестнадцать тысяч восемьсот гривен.
Она несколько раз пересчитала цифры, думая, что где-то ошиблась.
Но нет. Шестнадцать тысяч восемьсот.
Почти месячный платёж по ипотеке.
В тот вечер Юлия сидела на балконе. Внизу мерцали жёлтые окна многоэтажек, где-то во дворе негромко играла музыка, а на сушилке еле заметно покачивалась Кириллова футболка.
Андрей вышел к ней с чашкой.
— Чего ты здесь одна?
Юлия молча протянула ему телефон.
— Посмотри.
Он быстро пробежал глазами список.
— И что?
— Шестнадцать тысяч восемьсот гривен.
— Ну часть из этого — продукты.
— Продуктов там на четыре тысячи четыреста. Всё остальное — личные покупки твоей мамы.
— Она вернёт.
— Когда?
Андрей с раздражением поставил чашку на подоконник.
— Юля, у тебя вместо семьи какая-то бухгалтерия.
Она даже коротко улыбнулась.
— Очень удобно говорить это человеку, который работает бухгалтером.
— Ты вообще понимаешь, что мама пенсионерка?
— У неё есть пенсия и накопления. Она сама об этом рассказывала.
— И что теперь?
— А то, что я не понимаю, почему мы должны покупать ей духи.
— Какие ещё духи?
Юлия открыла переписку и показала сообщение.
«Андрюшенька, маме они так понравились. Купишь?»
Под сообщением была ссылка. Цена — три тысячи пятьсот шестьдесят гривен.
Андрей замолчал.
— Ну… можно считать подарком.
— Ты дарил ей подарок на день рождения месяц назад.
— Юль…
— Нет, Андрей. Теперь ты меня послушай. Я не против помогать твоей матери. Нужны лекарства — покупаем. Нужны продукты — покупаем. Но я не собираюсь оплачивать каждую вещь, которая ей понравилась на витрине или в телефоне.
Из кухни донёсся голос Натальи Павловны:
— Андрей! Чай будешь?
Они одновременно обернулись.
Свекровь стояла в дверном проёме.
Сколько именно она успела услышать, было совершенно непонятно.
— Буду, мам, — отозвался Андрей.
Наталья Павловна перевела взгляд на Юлию и улыбнулась слишком спокойно.
— А ты, Юлечка?
— Нет, спасибо.
— Ну как знаешь.
С того вечера воздух в квартире будто стал холоднее.
Теперь Наталья Павловна почти перестала обращаться к Юлии напрямую. Зато всё чаще писала сыну.
«Сынок, витамины закончились».
«Сынок, я кофточку красивую увидела».
«Сынок, массаж надо оплатить».
А Андрей просто пересылал эти сообщения жене.
Однажды Юлия не выдержала и ответила:
«Почему это снова мне?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«У тебя зарплатная карта, а я за рулём».
Юлия перевернула телефон экраном вниз.
И впервые ничего не купила.
Вечером Наталья Павловна встретила её ледяным взглядом.
— Ты сообщение видела?
— Видела.
— И?
— Я решила, что Андрей сам купит, если считает нужным.
— Он занят.
— Я тоже.
Свекровь плотно сжала губы.
— Понятно.
За ужином она почти не произнесла ни слова. А потом вдруг обратилась к внуку:
— Кирилл, бабушка, наверное, скоро домой поедет.
Мальчик поднял голову от тарелки.
— Почему? Ты же говорила, до августа будешь!
— Видимо, я тут лишняя.
Юлия отложила вилку.
— Кто вам такое сказал?
— Некоторые вещи и без слов понятны.
Андрей тяжело выдохнул.
— Мам, пожалуйста, только не начинай.
— Я? Я ничего не начинаю. Я вообще молчу.
И она действительно замолчала.
Но так выразительно, что это молчание заполнило всю кухню плотнее любых слов.
Последней каплей стала поездка в торговый центр.
В субботу они выбрались за школьной обувью для Кирилла. Юлия заранее отложила на покупки шесть тысяч гривен и прикинула, в какие магазины лучше зайти.
Но Наталья Павловна, едва они вошли в центр, сразу свернула в женский отдел.
— Я только посмотрю, — сказала она.
Это «посмотрю» закончилось пуховиком.
Потом в корзине оказался крем.
Следом — витамины.
Потом — духи.
Юлия молча наблюдала, как одна вещь за другой ложится в тележку.
— Наталья Павловна, вы это себе покупаете? — уточнила она.
— Конечно, — спокойно ответила свекровь.
Юлия внутренне выдохнула.
Значит, платит сама.
На кассе Наталья Павловна без всякого смущения выложила всё на ленту вместе с продуктами к ужину.
Кассир быстро пробила товары и назвала сумму:
— Восемнадцать тысяч девятьсот тридцать гривен.
Наталья Павловна повернулась к Юлии:
— Ну?
— Что — ну?
— Оплачивай.
И тогда Юлия произнесла именно то, что давно уже должно было прозвучать:
— Продукты к ужину я оплачу. Всё остальное вы покупаете сами.
Свекровь уставилась на неё так, будто не сразу поняла смысл сказанного.
— У меня с собой нет такой суммы.
