— Я столько раз просила не делать из меня прислугу для твоей родни. А вчера ты ещё и толкнул меня.
В этот момент в прихожей раздался звонок. На пороге появилась Наталья Олеговна с набитой сумкой в руке.
— Что у вас тут происходит? — заговорила она, даже не переступив порог. — Андрей, почему вы до сих пор не вышли? Валерия, ты вообще собралась?
И только после этих слов её взгляд упал на чемодан.
— Это ещё что такое?
Валерия посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь. Наталья Олеговна ещё не успела войти в квартиру, а уже требовала отчёта, почему они не готовы ехать.
— Я ухожу, — спокойно сказала Валерия.
— Куда это ты уходишь? — Наталья Олеговна будто окаменела. — Сегодня праздник! Ты в своём уме?
— Как раз теперь — да.
— Господи, Андрей, ты только посмотри на неё! — свекровь всплеснула руками. — Я всегда говорила: характер у неё испорченный. Ни уважения, ни совести. Мы её приняли как родную, а она…
— Как родную вы меня никогда не принимали, — перебила Валерия. — Вы приходили и сразу решали, что я должна готовить, убирать, улыбаться и молчать.
Наталья Олеговна протяжно ахнула.
— Ах, бедная несчастная! Кто же тебя унижал? Я пару слов сказала, а ты уже трагедию разыграла!
— Сегодня Андрей поедет на юбилей без меня.
— То есть ты бросаешь мужа? — голос свекрови стал резким, злым, почти визгливым. — После всего, что мы для вас сделали? После денег на квартиру? Неблагодарная!
Валерия открыла папку и достала распечатанные банковские подтверждения.
— Вот последний платёж. Девять лет и восемь месяцев назад. Мы вернули всё до копейки. Поэтому больше не нужно каждый раз тыкать мне этими деньгами.
Наталья Олеговна промолчала. Андрей тоже не произнёс ни слова, хотя прекрасно знал: долг давно закрыт.
Валерия взяла чемодан за ручку.
— Хорошего вам праздника, — сказала она. — Только уже без меня.
Андрей словно очнулся и резко схватился за ручку чемодана.
— Валерия, не устраивай цирк при маме.
Она опустила взгляд на его пальцы, потом подняла глаза на него.
— Убери руку.
Он несколько секунд колебался, но всё-таки отпустил.
Валерия вышла на лестничную площадку и закрыла за собой дверь. В лифте у неё дрожали колени так сильно, что пришлось прислониться к стене.
Тётя Галина ничего не расспрашивала. Просто обняла её, провела в свободную комнату и показала, где можно устроиться. Там стояли старый письменный стол, раскладной диван и шкаф, в котором заранее освободили две полки. Валерия поставила чемодан у стены и впервые за весь день поняла: ей действительно есть где переночевать.
Вечером Кира привезла несколько пакетов из офиса и немного продуктов. На понедельник они договорились о встрече с юристом. Валерия отдельно сложила медицинское заключение из травмпункта, фотографии синяков и банковские документы.
В субботу поздно вечером Андрей звонил двенадцать раз. Она не ответила ни на один звонок. Потом пришло голосовое сообщение.
Говорил он устало, зло, с обидой, которую даже не пытался скрыть:
— Ты довольна? Отцу стало плохо. Не инфаркт, но давление подскочило сильно. Мама весь вечер на нервах. Гости заметили, что тебя нет, начали спрашивать. Мне пришлось что-то придумывать. Теперь все думают, что у нас проблемы.
Валерия дослушала сообщение до конца. Он говорил о давлении отца, о расстроенной матери, о любопытных гостях. Но ни словом не вспомнил ни о вчерашнем толчке, ни о своих угрозах, ни о том, как она ударилась об дверь.
Через два дня Андрей написал Кире и попросил её «повлиять» на Валерию. Наталья Олеговна тоже прислала длинное сообщение — с упрёками, обвинениями и намёками на имущество. Валерия сохранила всё.
Развод растянулся на несколько месяцев. Пришлось обсуждать машину, квартиру, деньги, документы. Андрей то просил прощения, то снова обвинял Валерию, то уверял, что ещё можно всё вернуть, если она «перестанет воевать с его матерью». Но Валерия ни на одну ночь не вернулась в их квартиру.
Однажды Андрей привёз к тёте Галине оставшиеся вещи: зимнее пальто, коробку с книгами, её кофеварку и папку с рабочими бумагами. Он долго стоял во дворе, не решаясь уйти, а потом сказал:
— Я не думал, что ты правда уйдёшь.
— А я не думала, что ты правда меня толкнёшь, — ответила Валерия.
К осени развод оформили окончательно. Квартиру решили продать, а деньги разделить. Валерия сняла небольшое жильё ближе к работе, чтобы больше не тратить по полтора часа на дорогу. В первые недели в квартире были только стол, диван и два чемодана. Потом она купила недорогие шторы, чайник и нормальную лампу на кухню.
Разбираться с коробками, бумагами и банковскими выписками было тяжело. Но зато теперь никто не указывал ей, куда она обязана ехать в субботу, во сколько вставать и сколько салатов готовить к чужому празднику.
Андрей какое-то время жил у родителей. Позже он вложил свои деньги в первый взнос за квартиру в новостройке. Пока дом не был сдан, ему пришлось оставаться у Натальи Олеговны. Мать контролировала, когда он возвращается, что покупает, почему не позвонил днём и зачем взял готовую еду вместо домашней. После работы он всё чаще сидел в машине возле подъезда, не торопясь подниматься наверх.
Отец после юбилея стал тише. Однажды он сказал сыну:
— Жену надо было не к кухне приучать, а уважать.
Андрей хлопнул дверью и вышел курить. Но спорить не стал.
В ноябре Валерия возвращалась домой с работы с пакетом мандаринов и папкой документов. В съёмной квартире было тихо. Она поставила чайник, переоделась, ответила на два рабочих сообщения и открыла книгу, которую читала уже неделю. В холодильнике стояло лечо на пару дней, на спинке стула сохла выстиранная рубашка.
Это был самый обычный вечер. И его не нужно было согласовывать ни с Андреем, ни с Натальей Олеговной.
Иногда ей всё ещё было больно вспоминать, чем закончился их брак. Иногда перед глазами вставал тот вечер, синяк на руке и вмятина на двери. А потом вспоминались и хорошие годы — поездки, ремонт, первые совместные покупки, планы, которые когда-то казались общими. Всё это не исчезло, не обнулилось.
Но возвращаться Валерия не хотела.
На следующий семейный юбилей Андрей поехал к родителям один. За неделю до этого Наталья Олеговна написала Валерии короткое сообщение: «Надеюсь, ты хотя бы теперь успокоилась».
Валерия прочитала его и не ответила.
В ту субботу вечером она осталась дома. По пути с работы купила готовый пирог, позвонила Кире, поговорила с ней почти час, а потом спокойно легла спать.
