– Ты уже второй день отводишь взгляд и изображаешь, будто разыскиваешь запасной комплект ключей от входной двери, – Екатерина осторожно опустила тяжёлую керамическую чашку на край столешницы и прямо посмотрела на мужа.
Андрей дёрнулся так, что чай едва не плеснул на светлую скатерть. Он неловко повёл плечом, попытался выдавить привычную виноватую улыбку, которой обычно сглаживал мелкие домашние размолвки, но глаза его снова убежали к кухонному окну.
– Да перестань, Катя, наверное, после гаража куда-то сунул, – пробормотал он, слишком усердно размешивая сахар, хотя напиток и так был приторным. – Найдутся твои ключи, не испарились же они. Не надо устраивать трагедию из пустяка.
– Как раз испарились, – спокойно, почти ледяным тоном произнесла Екатерина, не сводя с него взгляда. – В среду связка висела в прихожей на ключнице, на нижнем медном крючке. А в четверг утром ты положил её в карман своей ветровки. Я стояла за зеркальной дверцей шкафа и видела всё до мелочей. Ты только не подумал об одном: на той связке был старый брелок с металлической пластиной. Он мерзко звенит о ключи от машины при каждом движении.
Андрей застыл с ложкой в пальцах. Краска медленно поползла по его лицу: от ворота домашней футболки к скулам, потом к ушам.
– Ну взял, и что такого? – с трудом выдавил он, уставившись в свою чашку так, будто там могла появиться спасительная подсказка. – Хотел сделать копию для гаража, чтобы твой брелок туда-сюда не таскать. Зачем ты сразу выставляешь меня каким-то вором?
– Дубликат в мастерской вытачивают за три минуты, а ключи у тебя в кармане уже третьи сутки, – Екатерина поднялась из-за стола, подошла к мойке и подставила ладони под холодную воду, ощущая, как внутри натягивается тонкая, звенящая струна. – И ещё я вчера слышала твой разговор на лоджии. Ты неосторожно включил громкую связь, решив, что я ушла в ванную. У твоей мамы такой командный голос, что его никакие стеклопакеты не приглушат.
Муж побледнел так же стремительно, как минутой раньше покраснел. Он шумно вдохнул, собираясь возразить, но Екатерина лишь повернула голову в его сторону, и слова застряли у него в горле.
Квартира, где они сейчас сидели, принадлежала исключительно Екатерине. Просторная трёхкомнатная в старом кирпичном доме на шестом этаже, с высокими потолками, лепниной, толстыми стенами и широкими подоконниками, досталась ей не по счастливой случайности. Она купила её за два года до знакомства с Андреем. В то время Екатерина работала ведущим аудитором в крупной строительной фирме, бралась за дополнительные заказы по выходным, почти не отдыхала и несколько лет жила на гречке с куриной грудкой, лишь бы быстрее закрыть ипотеку. Когда банк наконец выдал справку о полном погашении кредита, она весь вечер просидела на полу пустой гостиной и плакала — от дикого изнеможения и такого же дикого счастья.
Андрей появился в этой квартире уже после свадьбы, с двумя потёртыми спортивными сумками и ящиком автомобильных инструментов. Собственного жилья у него не было: небольшая родительская двушка в городке примерно в шестидесяти километрах отсюда была поделена между его матерью и младшей сестрой Валерией. Екатерина никогда не упрекала мужа отсутствием своих квадратных метров. Они честно распределяли бытовые расходы, Андрей помогал по дому, что-то чинил, что-то подкручивал, занимался мелким ремонтом. Но его родня смотрела на эту квартиру совершенно иначе.
Свекровь всегда упоминала жильё Екатерины с лёгким, почти демонстративным пренебрежением, будто речь шла не о чужой собственности, добытой тяжёлым трудом, а о случайном выигрыше. В её устах это звучало примерно так: «Андрей у нас неплохо пристроился», «У Андрея кухня, конечно, солидная», «Надо бы Андрею одну комнату под нормальный кабинет отдать, а то жена гардеробную развела, одно барство». То, что это «барство» было оплачено сотнями бессонных ночей над чужими отчётами и цифрами, свекровь предпочитала не замечать.
Накануне вечером Екатерина услышала продолжение этой простой и наглой философии. Телефон в руках Андрея буквально захлёбывался материнским восторгом:
«Андрюша, Валерия всё устроила! Нашлась приличная семья, инженеры с завода, приехали в командировку, готовы сразу за полгода вперёд наличными отдать. Валерия свою квартиру им сдаёт, а сама с Игорем к вам переедет. И я вместе с ними, куда мне одной в пустых стенах сидеть? У твоей Екатерины трёшка почти пустая, в дальней комнате диван раскладной есть, разместимся отлично. Только ты ей заранее ничего не говори, начнёт ныть и условия выставлять. В субботу утром приедем, поставим перед фактом. Не выгонит же она родную мать на улицу!»
И Андрей не остановил мать. Не сказал ей, что в чужое жильё людей тайком не заселяют. Не напомнил, что у квартиры есть хозяйка, у которой нужно спрашивать разрешения. Он только испуганно залепетал в трубку:
«Мам, ну вы хоть как-то заранее предупредите, а то неудобно выйдет… Ладно, встречу вас на вокзале. Ключи возьму».
– Значит, ты всё это время молчал, – подвела итог Екатерина, глядя на поникшего мужа. – Значит, я услышала правильно. Ты действительно отдал ключи от моей квартиры своей матери, чтобы она вместе с твоей сестрой и племянником вошла сюда без предупреждения.
Андрей резко отодвинул стул; ножки жалобно скрипнули по керамограниту. Он вскочил, развёл руками и заговорил быстро, почти умоляюще:
– Екатерина, ну ты же нормальный, разумный человек, попробуй нас понять! У Валерии в детском саду зарплата смешная, Игорю к осени форму покупать, зимнюю куртку, репетиторов искать. Деньги за аренду им сейчас позарез нужны, понимаешь? А у нас две комнаты всё равно стоят закрытыми и почти не используются.
