Елена нахмурилась, не отрывая взгляда от строк договора. Зачем Сергею понадобилась такая сумма? Машину он не покупал, мебель не заказывал, никаких крупных трат за ним не числилось. Зато теперь одна за другой всплывали странности последних недель: он всё чаще отказывался участвовать в покупке продуктов, оправдываясь тем, что на работе снова задержали премию; потом как-то незаметно перестал переводить свою долю за интернет, а за паркинг и вовсе давно ничего не вносил.
Она медленно перевернула лист. Под ним обнаружилась еще одна бумага — предварительный расчет по ипотеке. В графе «заемщик» было напечатано имя Сергея. А напротив строки «первоначальный взнос» стояла цифра, от которой у Елены внутри всё сжалось: сумма почти полностью совпадала с рыночной стоимостью ее квартиры за вычетом оставшегося долга по ипотеке.
По спине пробежал холод. Елена опустилась на ближайший стул и несколько секунд просто смотрела на документы, не в силах сразу собрать мысли.
В тот же вечер она занималась цветами на утепленном балконе. Нужно было пересадить большой фикус, и Елена аккуратно досыпала свежую землю в просторный горшок, стараясь действовать спокойно и привычно. Дверь в комнату оставалась чуть приоткрытой. Сергей с Ириной Олеговной вернулись домой и, видимо, были уверены, что Елены еще нет. Они устроились на кухне и разговаривали не особенно тихо.
— Ты с ней уже поднимал этот вопрос? — донесся до балкона раздраженный голос свекрови.
— Мам, ну нельзя же просто подойти и заявить: «Елена, продавай свою квартиру», — устало ответил Сергей. — Она за нее держится так, будто это последнее, что у нее есть.
— Потому что ты мягкотелый! — резко произнесла Ирина Олеговна. — Я, по-твоему, зачем сюда приехала? Помочь тебе, а не смотреть, как ты мямлишь. Ты мужчина или нет? Скажи, что хочешь нормальную семью, детей. Объясни, что ребенку нужна большая трехкомнатная квартира, район поспокойнее, зелени побольше. Ее жилье продаем, закрываем остаток ипотеки, а на оставшиеся деньги берем новую квартиру. И оформляем уже в браке, как общее имущество. А еще лучше — часть сразу на меня записать. Я ведь тоже вложусь: у меня есть накопления, плюс кое-что отложено с дачи. Буду рядом жить, с внуком помогать. А то я в своей глуши совсем засиделась.
— Мам, я и так уже взял двести восемьдесят тысяч гривен на ремонт твоей дачи! — нервно сказал Сергей. — Мне теперь каждый месяц платеж вносить. Елена и без того замечает, что я почти не приношу денег домой. Если она узнает про кредит, будет такой скандал, что мало не покажется.
— Не узнает, если ты будешь головой думать, — холодно отрезала свекровь. — Скажешь, что вложился в рабочий проект. Она у тебя не бедствует, со своими цветами прилично зарабатывает. Ничего страшного, покормит пока всех сама. Не развалится. Главное — дави на нее с квартирой. Постепенно внушай, что здесь тесно, душно, район не тот, воздуха мало.
Елена замерла на балконе, сжимая пластиковый совок так сильно, что пальцы побелели. Земля просыпалась мимо горшка на пол, но она этого почти не замечала. От обиды и ярости перехватило дыхание. Всё внезапно сложилось в одну ясную картину: их бесцеремонность, свекровины попытки распоряжаться ее вещами, Сергей, который все чаще отмалчивался и уходил от прямых вопросов. Это была не случайная наглость. Это был план — грубый, абсурдный, но вполне настоящий план забрать у нее квартиру.
Она медленно положила совок на подоконник и стряхнула с ладоней землю. Сердце било так сильно, что пульс отдавался в висках. Но слез не было. Вместо них внутри поднялась холодная, почти деловая злость. Та самая, благодаря которой Елена когда-то вытянула свой бизнес, научилась не прогибаться под чужим давлением и выживать там, где слабых быстро вытесняли.
Она распахнула балконную дверь и вышла в гостиную.
На кухне тут же стало тихо. Сергей закашлялся, подавившись чаем. Ирина Олеговна застыла с недоеденным печеньем в руке.
— Ой, Леночка, а мы думали, ты еще на работе… — свекровь натянула улыбку, которая выглядела до смешного фальшиво. — Вот, чайком балуемся.
Елена не ответила. Она прошла к своему рабочему столу, взяла найденную папку, вернулась на кухню и бросила ее перед Сергеем.
— Что это такое? — спросил он, заметно побледнев.
— Вот именно это я и хочу услышать от тебя, Сергей, — произнесла Елена ровным, ледяным голосом. — Что это за кредит на двести восемьдесят тысяч гривен? И почему в расчете ипотеки первоначальный взнос так удачно совпадает со стоимостью моей квартиры?
— Ты что, рылась в моих вещах? — Сергей попытался перейти в наступление и повысил голос. — Кто тебе дал право?
— Я искала квитанции за коммунальные услуги, которые ты, между прочим, не оплачиваешь уже четыре месяца, — жестко ответила Елена. — Так же как продукты. Так же как интернет, паркинг и всё остальное, чем ты спокойно пользуешься в этом доме.
— Не смей так разговаривать с мужем! — вмешалась Ирина Олеговна, тяжело поднимаясь со стула. — Ну взял кредит, и что? Он мой сын, хотел матери помочь, дачу привести в порядок. Что здесь преступного? В семье принято поддерживать друг друга!
— Семья? — Елена коротко, безрадостно усмехнулась. — Семья, Ирина Олеговна, — это когда люди заботятся друг о друге.
