— Если честно, там была какая-то мазня. Только дом из-за нее выглядел старее.
Я не сразу ответил. Просто повернул голову и посмотрел на него.
— Я не спрашивал твоего мнения. Я спросил, где она теперь.
Вадим равнодушно пожал плечами:
— Часть выбросили, часть кому-то отдали. Ты же не собирался устраивать тут мемориальный музей.
Мама поспешно вмешалась:
— Не начинай, пожалуйста. Мы правда хотели просто привести дом в порядок, сделать посвежее.
Я прошел дальше, в комнату, и остановился уже там. Папино кресло исчезло. В нижней секции шкафа не осталось книг. Пропали две деревянные фигурки, старые настенные часы — все те мелочи, которые годами составляли этот дом.
— Мам, а кресло куда делось?
Она промолчала. И это молчание затянулось настолько, что ответ стал ясен раньше слов.
— Вадим, — уже жестче произнес я, — где кресло?
— Продали, — сказал он буднично.
Я даже не поверил:
— Что значит продали?
— Обыкновенно. Мужик с дач напротив забрал. Для такого старья еще и неплохо заплатил.
В комнате будто выключили звук.
— Сколько?
— Да какая тебе разница? Две тысячи гривен.
Я опустился на край нового дивана. Отец умер пятнадцать лет назад, но на подлокотнике того кресла до сих пор оставалась маленькая черная точка от сигареты. Мама тогда неделю ходила за ним и ворчала, что он прожжет весь дом.
— Ты продал вещь, которая стояла в моем доме?
— Не устраивай трагедию на пустом месте. Наталья сама сказала освободить место.
Мама резко подняла голову:
— Я не разрешала продавать кресло.
Улыбка с лица Вадима исчезла.
— Наташ, ты сказала: «Выноси весь этот хлам».
И именно в этот момент я заметил, как сильно побелело мамино лицо.
Я развернулся и пошел в гараж. Там, где раньше висели грабли, лопаты и садовый инвентарь, теперь стояли металлические стеллажи. На полках — коробки с фарами, фильтрами, проводами и какими-то автомобильными деталями.
Машины, которую я оставлял на даче, тоже не было.
— Где моя машина?
Вадим вошел следом.
— У Алексея в сервисе.
— По какой причине?
— Аккумулятор сел, тормоза подклинивали. Я отогнал, чтобы она тут окончательно не сгнила.
— А с какого перепугу ты вообще к ней прикасался?
— Господи, что с тобой не так? Я тебе бесплатно ее обслужить хотел.
— Кто дал ключи?
Сзади тихо прозвучал мамин голос:
— Я дала.
Я на несколько секунд прикрыл глаза.
— Ладно. Документы где?
Вадим пожал плечами:
— Наверное, в бардачке.
— Тогда сейчас же звонишь своему Алексею, и машину возвращают сюда.
— Он сегодня не работает.
— Значит, давай адрес сервиса.
Вадим криво усмехнулся:
— Ты сюда приехал командовать?
Я уже набрал воздух, чтобы ответить, но взгляд зацепился за лист бумаги на стене. На нем крупными буквами было напечатано название магазина Вадима и адрес нашей дачи.
— А это что такое?
Он быстро сорвал лист.
— Черновик.
— Зачем на черновике адрес моей дачи?
— Для доставок. Курьерам так проще, они сюда привозят.
— То есть ты устроил здесь склад?
— Временно.
— И табличка у ворот тоже временная?
Мама посмотрела на него растерянно:
— Какая еще табличка?
Вадим впервые за весь разговор заметно сбился.
Я достал телефон и начал фотографировать: коробки, стеллажи, сорванный лист. Потом открыл приложение с объявлениями и ввел название его магазина.
Адрес пункта выдачи совпадал с адресом моей дачи.
— Удобно ты устроился.
— Да хватит уже. Я всего пару заказов отсюда отдал.
— Пару?
С соседнего участка тут же раздался голос:
— Да к нему каждый день машины ездят!
Из-за забора выглянула Валентина Павловна. Вадим обернулся так резко, словно одним взглядом собирался заставить ее исчезнуть.
— Валентина Павловна, и давно это продолжается?
— С апреля. То одна машина, то другая. Я Наталье сразу говорила, что ничем хорошим это не закончится.
Мама вспыхнула:
— Вы мне сказали, что завидуете порядку!
