— Я сказала другое: что у вас тут уже не дача, а проходной двор, — возразила Валентина Павловна.
Вадим сквозь зубы бросил:
— Только соседского совета нам сейчас и не хватало.
Но Валентина Павловна уже отодвигала калитку, соединявшую наши участки.
— А ты в курсе, кому он твои теплицы сплавил?
Я резко повернулся к ней:
— В смысле — сплавил?
Мама опустилась на скамейку, будто ноги перестали держать.
— Вадим сказал, что их забрали на металлолом.
— На какой еще металлолом? — соседка всплеснула руками. — За ними приезжал мужик на грузовике. Они стекла снимали аккуратно, по одному, чтобы не побить.
Вадим засунул ладони в карманы и отвел взгляд.
— Ну продал. И что теперь? Деньги все равно сюда пошли, на участок.
— Какая сумма?
— Не помню.
— Постарайся вспомнить.
— Ты мне тут ревизию не устроишь.
Я коротко кивнул.
— И не собираюсь. Ты просто прямо сейчас собираешь свое добро и освобождаешь гараж.
Мама вскочила с лавки:
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Куда он все это повезет?
— Туда, где находится его настоящий склад.
— У него нет никакого другого склада!
Вот после этих слов картина сложилась окончательно. Никакого «временно поставлю пару коробок» не было. Вадим методично превратил мою дачу в бесплатную перевалочную базу для своего дела.
— Тогда тем более вывезет сегодня, — сказал я.
— Ты не имеешь права говорить с ним таким тоном! — у мамы сорвался голос. — Он здесь полгода спину гнул, пока тебя рядом не было.
— Мам, он распродал чужое имущество.
— Он навел здесь порядок! Сделал красиво!
— И отцовское кресло тоже портило красоту?
Она отвернулась и больше не нашла, что ответить.
Вадим сделал шаг ко мне.
— Послушай, формально участок записан на тебя, никто этого не отрицает. Но твоя мать проводит здесь половину лета. Она сама позволила мне чувствовать себя здесь хозяином.
— Чувствовать можешь сколько угодно. Хозяином ты от этого не становишься.
— Вот в этом ты весь, — зло усмехнулся он. — Вцепился в память о покойном отце и матери нормально жить не даешь.
После этой фразы даже мама подняла на него глаза.
У меня свело челюсти, но голос неожиданно прозвучал ровно и холодно:
— До вечера гараж должен быть пуст.
— А если не будет?
— Завтра меняю замки, вызываю машину, вывожу твои вещи на хранение и письменно сообщаю тебе адрес, где их забрать. А по проданному имуществу будем разговаривать отдельно.
Он фыркнул:
— Решил напугать меня умными юридическими словами?
— Я не пугаю. Я объясняю, что будет дальше.
Мама дернула меня за рукав:
— Довольно. Пойдем в дом.
Но внутри нас ждал новый удар.
На кухонном столе лежала папка с документами. Я открыл ее почти машинально — и увидел распечатанный договор аренды части участка.
— Это еще что?
Мама перевела взгляд на Вадима.
— Я тоже хотела бы это понять.
Он дернулся и попытался выхватить папку, но главное я уже успел прочитать. В договоре Наталья значилась собственником, а часть гаража якобы передавалась Вадиму под хранение товара.
— Мам, ты это подписывала?
— Нет.
— Наталья, мы же говорили об этом, — быстро вставил он.
— О чем мы говорили? — мама побледнела. — Ты сказал, что какая-то бумага нужна поставщику.
Она взяла лист, пригляделась к подписи и медленно положила его обратно на стол.
— Это не моя подпись.
Вадим раздраженно выдохнул:
— Господи, да это образец! Никто никуда его не относил.
— Тогда почему он заполнен? — спросил я.
— Для банка. Мне нужна была кредитная линия.
Я достал телефон.
— Теперь ты вывозишь вещи не к вечеру. Сейчас.
Мама уже молчала и больше его не защищала. Она сидела за столом, опустив глаза, и большим пальцем нервно терла край ногтя.
Вадим начал обзванивать знакомых. Минут через сорок к воротам подъехали две машины и старенький фургон.
