Фарфоровая чашка тяжело звякнула о блюдце. Наталья Сергеевна неторопливо обвела взглядом большую кухню, будто проверяла собственные владения: отметила и свеженькую кофемашину, и дорогую гранитную столешницу, а потом остановилась на невестке. В ее лице не читалось ни малейшего сомнения — только уверенность человека, давно привыкшего считать чужие деньги удобным семейным резервом.
— Марина, ты ведь и сама прекрасно понимаешь, — протянула свекровь, кончиком ложечки отделяя кусочек медовика. — У Максима сейчас важный период. Парню двадцать шесть, ему нужен нормальный статус. Без машины на серьезную должность в приличной компании даже не посмотрят. А тут такой шанс подвернулся — просто подарок. «Октавия» почти в идеале, хозяин отдает за смешные деньги, только рассчитаться надо до конца недели. У нас с отцом сейчас пусто, у Андрея проект завис на самом напряженном этапе… Так что, кроме тебя, обратиться не к кому.
Марина медленно выдохнула и не сразу подняла глаза от ноутбука, на экране которого были открыты таблицы квартального баланса. По профессии она была финансовым аудитором и давно привыкла опираться не на громкие разговоры о родственных обязанностях, а на сухие цифры.
— Наталья Сергеевна, — ровно сказала она, — свободной суммы на автомобиль для вашего младшего сына у меня нет. Мы с Андреем только в прошлом месяце внесли досрочный платеж по нашему общему кредиту, а оставшиеся накопления лежат на депозите под проценты.
Свекровь усмехнулась так, будто услышала детскую отговорку, и небрежно повела рукой с ярким маникюром.
— Ой, Марина, ну какие еще депозиты? Я же не говорю, чтобы ты доставала наличные. У тебя в шкатулке лежит бабушкин комплект: серьги с изумрудами, массивный браслет, эти объемные цепочки. Ты же годами их не носишь. Просто лежат без дела и пыль собирают. Отнеси золото в ломбард — брату твоего мужа на машину немного не хватает. Всего-то около ста тысяч гривен добавить нужно. Максим устроится, получит первую зарплату и выкупит тебе все до последней вещи. Мы же родные люди, в семье надо поддерживать друг друга.
В кухне будто стало труднее дышать. Марина наконец оторвалась от экрана и посмотрела на свекровь. Внутри поднималась холодная, отчетливая злость, но лицо ее оставалось спокойным.
Бабушкины украшения были для нее не просто золотом и камнями. Это была единственная память о женщине, которая вырастила Марину после смерти родителей. В этих вещах хранились тепло родных рук, благословение и история семьи, а Наталья Сергеевна только что приравняла все это к недостающей сумме за подержанную иномарку для своего избалованного любимца.
