От прежней обстановки почти ничего не осталось. Пропал мощный рабочий компьютер с двумя мониторами, который Артём купил не на мамины деньги, а на собственные премии за обновление заводской сети. Исчезли аккуратно заставленные полки с дорогими справочниками по технике, коробки с микросхемами, паяльная станция, инструменты, тёплые куртки, зимняя обувь. При этом из квартиры он не прихватил ничего чужого. Даже телевизор, приобретённый им три года назад специально в эту комнату, так и остался висеть на стене.
— А телевизор почему оставляешь? — удивилась Дарья, заклеивая скотчем последнюю коробку с сапогами и ботинками. — Ты же сам его покупал. Я ещё чек тогда видела.
— Пусть висит, — устало отмахнулся Артём, поднимая очередной мешок и вынося его в коридор. — Если сниму, мать потом всем соседям расскажет, что я её обворовал. Не хочу тратить нервы из-за экрана. Документы, одежда и инструмент — вот что действительно важно.
Грузчики работали чётко и без лишних разговоров. Через полчаса все коробки уже были спущены лифтом вниз и расставлены в кузове. Артём ещё раз вернулся в комнату, которая совсем недавно была его единственным личным углом. Теперь там остался только продавленный диван, старый полированный шкаф с распахнутыми дверцами да пустой письменный стол, выглядевший особенно сиротливо без компьютера. На подоконнике торчал маленький кактус в треснувшем пластиковом стаканчике — когда-то его принесла сестра и с тех пор ни разу о нём не вспомнила.
Артём достал из связки ключ от квартиры, задержал его в ладони на пару секунд и молча положил на стеклянную полочку под зеркалом в прихожей, рядом с флаконом маминых духов. Затем натянул капюшон, вышел на площадку и плотно прикрыл за собой тяжёлую металлическую дверь.
В новую квартиру вещи заносили уже ближе к вечеру. За окнами сгущались сумерки, а внутри пахло свежей краской, чистотой и чем-то новым, ещё не обжитым. Квартира оказалась светлой, просторной, с аккуратным ремонтом, большой кухней и широкой лоджией. Пока грузчики расставляли коробки по комнатам, Дарья поставила чайник, достала из сумки контейнер с домашними пирожками и разложила их на тарелке.
— Вот и всё, — негромко произнесла она, подойдя к Артёму со спины и обняв его за плечи. — Теперь мы отдельно. Без общего кошелька, чужих долгов и бесконечных претензий.
— Отдельно, — повторил он и вдруг почувствовал, будто с него наконец сняли тяжёлую невидимую плиту, которая давила все последние годы. — Завтра, как и договаривались, пойдём подавать заявление в РАГС.
Ровно в восемнадцать тридцать зазвонил телефон. На экране высветилось короткое и привычное: «Мама». Артём не стал сбрасывать вызов. Он включил громкую связь и положил смартфон на кухонный стол, рядом с чашкой горячего чая.
— Артём, ты где шляешься? — сразу раздался раздражённый голос матери, сквозь который пробивалось бульканье кипящего на плите бульона. — Мы с Галиной сумки еле дотащили до этажа. Давай быстро домой, мясо надо разделать, пока не потекло. И по дороге сними деньги: я в магазине заняла две тысячи гривен, надо людям вернуть.
— Я не приду, мама, — ровно ответил он.
На несколько секунд в трубке стало тихо. Потом мать резко фыркнула:
— Что значит не придёшь? Опять со своей Дарьей где-то сидишь? Я тебе ясно сказала: сегодня нужно закрывать платежи. Зарплату принеси матери!
Артём взглянул на Дарью. Она сидела напротив и молча держала его за руку через стол. Он глубоко вдохнул и заговорил спокойно, без дрожи в голосе:
— Мама, я больше не живу в твоей квартире. Свои вещи я забрал, ключ оставил в прихожей на полке. Зарплата пришла на мою новую личную карту, и распоряжаться этими деньгами теперь буду только я.
На том конце что-то глухо стукнуло — будто на пол уронили крышку от кастрюли или деревянную лопатку. Затем повисла такая тишина, что было слышно только лёгкое шипение чайника на кухне. А потом мать сорвалась на крик:
— Что ты сейчас сказал?! Куда это ты ушёл? Ты совсем разум потерял — матери на старости лет такие номера выкидывать? Немедленно возвращайся домой!
Почти сразу в разговор ворвалась Валерия. Судя по голосу, она только что вошла на кухню и успела услышать последние слова.
— Артём, ты вообще в себе? — завизжала она. — А мой автокредит кто платить будет? У меня через два дня платёж, восемнадцать тысяч гривен! Ты хочешь, чтобы у меня машину забрали?
— Машину покупала ты, Валерия, — твёрдо сказал он. — Значит, ты за неё и отвечаешь. Устраивайся на нормальный график, бери больше смен, продавай свою иномарку или пересаживайся на автобус. За твой комфорт я больше платить не собираюсь.
— Ах ты неблагодарный щенок! — снова взревела мать, явно вырывая телефон из рук дочери. — Я на тебя всю жизнь положила, во всём себе отказывала ради вас, а ты родную мать предал!
