Казалось, он только что пытался втолковать королеве Елизавете, каким образом у него в кармане оказались семечки.
— Ох, Оля, занятие сегодня было просто каторжное, — Дмитрий, кряхтя, принялся стягивать куртку. — Этот герундий… У меня от него мозги узлом завязались.
— Бедненький ты мой, Герундий Сергеевич, — сочувственно протянула Ольга, появляясь в прихожей. — Небось совсем измотался, пока деньги переводил.
Дмитрий застыл, так и не вытащив руку из рукава.
— Какие ещё деньги?
— Те самые, что улетают в «Глобус», — Ольга подошла ближе и аккуратно расправила ему воротник. — Я тут, знаешь ли, подумала, Димочка. Раз уж ты теперь у нас человек просвещённый, надо бы и Кирочку к прекрасному приобщить. Она как раз звонила. Жалуется, что культурного досуга ей катастрофически не хватает.
Дмитрий заметно посерел. Лицо его приобрело оттенок сырого апрельского неба — мутный, бледный и безрадостный.
— Она тебе звонила? И… что говорила?
— Что искусство, мол, нуждается в жертвах, — Ольга направилась на кухню и включила чайник. — И что твои жертвы в размере восьми тысяч гривен очень облегчают ей путь к духовному росту. Только вот я одного понять не могу, Дима. За кого ты меня держишь? За наивную дурочку из сказки? Или решил, что я внезапно разучилась смотреть банковские выписки?
Дмитрий вошёл следом, опустив голову. Сел на старую табуретку, ту самую, что вечно покачивалась на одной ножке, и стал похож на воробья, попавшего под ливень.
— Оля, ну ты пойми… Она ведь совсем пропадёт. Мама же просила за ней присматривать…
— Присматривать — это не значит усаживать себе на шею и позволять ножками болтать, — резко перебила его Ольга. — На эти деньги мы могли бы Полине нормального репетитора по математике найти, а не ту студентку, которая сама путается, где дроби, а где деление. Анне давно пора заняться зубами, она до сих пор рот рукой прикрывает, когда смеётся. Но куда там! Гораздо важнее, чтобы Кира ходила по выставкам в новых туфлях.
— Я правда хотел как лучше…
— А вышло, как обычно, — Ольга поставила перед ним чашку чая. — Слушай сюда, мистер «инглишмен». У меня созрел план.
— Какой ещё план? — Дмитрий посмотрел на жену с опаской.
— План мягкого, но неизбежного внедрения Киры в трудовую жизнь, — Ольга уселась напротив. — Завтра ты к ней идёшь и сообщаешь, что твои «курсы» закрылись. Денежный поток пересох. Всемирный кризис, личный дефолт и чрезвычайное положение в отдельно взятой квартире.
— Она не поверит, — мрачно сказал Дмитрий. — Она же знает, что я работаю.
— Тогда скажешь, что я всё выяснила. И что теперь все твои финансовые рычаги находятся у меня. Что, между прочим, чистейшая правда, — Ольга положила на стол его зарплатную карту, которую успела незаметно вытащить из кармана куртки. — Кстати, я уже посмотрела вакансии. В нашем ЖЭКе нужен диспетчер. График — сутки через трое. Зарплата как раз восемь тысяч гривен. Кире это будет даже полезно: там такое «искусство» по телефону ежедневно выступает, что никакому Малевичу и не снилось.
— Она туда не пойдёт, — Дмитрий покачал головой с видом человека, заранее уверенного в провале. — Оля, Кира и ЖЭК — это несовместимые понятия. Она при первом же сантехнике в обморок рухнет.
— Ничего страшного, нашатырь найдём, — отрезала Ольга. — Либо она устраивается на работу, либо ты, мой дорогой супруг, переезжаешь к ней. Будете вдвоём разбирать герундии и обсуждать коллекцию туфель.
На следующий день в квартире повисла тишина, похожая на затишье перед грозой. Дмитрий передвигался по комнатам почти бесшумно, будто тень. Анна с Полиной шептались по углам, прекрасно понимая: мама задумала нечто масштабное. Сама же Ольга с пугающим спокойствием разбирала шкафы и выбрасывала всё лишнее — рваные простыни, банки без крышек и остатки доверия к семейной честности.
К вечеру появилась Кира. Она не вошла, а словно вплыла в прихожую, окружённая облаком сладковатого дорогого аромата. На ней было короткое пальто, которое явно стоило больше, чем позволял её официальный уровень доходов.
— Ой, у вас тут чем-то рыбным пахнет, — Кира брезгливо сморщила нос. — Дмитрий, ты поговорил с Ольгой?
Дмитрий бросил взгляд на жену. Ольга едва заметно кивнула — спокойно, твёрдо, почти как судья перед оглашением приговора.
— Кира, понимаешь… — начал он, запинаясь. — Тут такая ситуация… Эти английские занятия… В общем, я больше не смогу за них платить.
Кира застыла на полпути к зеркалу.
— В каком смысле? А как же мои… то есть твои занятия? Ты же сам говорил, что хочешь развиваться.
— Он уже развился до потолка, — вмешалась Ольга, выходя из кухни. — Теперь настала твоя очередь, Кирочка. Хватит в девках за чужой счёт засиживаться.
