Так оно и выглядело со стороны: равноправный, удобный, почти образцовый партнерский союз.
А потом начался декрет. Доход Алины резко уменьшился до небольших выплат, которых с трудом хватало на детское питание, подгузники и всякие мелочи для Матвея. Денис же, получая свои пятьдесят шесть тысяч гривен, действительно взял на себя основные расходы: ипотеку, коммунальные платежи, продукты.
И именно в этот период в его сознании незаметно проросла опасная уверенность — он стал ощущать себя единственным спасителем семьи, человеком, на котором держится весь дом.
Однажды Алина попросила его в субботу пару часов побыть с Матвеем, чтобы она могла спокойно вымыть полы и привести квартиру в порядок.
— Алин, ну я же работаю, деньги приношу, — искренне удивился тогда Денис, даже не подняв глаз от ноутбука. — Я содержу семью, выматываюсь до предела. А быт — это вроде как твоя зона. Ты же дома, у тебя на это есть время.
В его представлении чистая просторная трехкомнатная квартира, завтрак, обед и ужин, аккуратно выглаженные рубашки, бесконечные стирки, уборки и круглосуточный уход за младенцем не имели никакой цены. Всё это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Как встроенная функция жены, за которую никто не благодарит и уж тем более не платит.
А Лариса Викторовна, его мать, каждую неделю с особой заботой укрепляла на голове сына этот воображаемый венец великого кормильца.
По воскресеньям, ровно к часу дня, она неизменно появлялась у них дома. Но вовсе не затем, чтобы вывезти коляску во двор и дать Алине хотя бы немного поспать. Нет, свекровь приезжала на готовый обед, за вниманием, обслуживанием и подтверждением собственной картины мира.
В это воскресенье всё повторилось по давно отработанной схеме. Алина, одной рукой придерживая капризного Матвея, носилась между кухней и накрытым столом в гостиной.
— Алиночка, а сметана к борщу есть? — раздался из комнаты требовательный голос Ларисы Викторовны. — Денис без сметаны его есть не станет!
— Сейчас принесу, Лариса Викторовна, — отозвалась Алина и, поудобнее перехватив тяжелого сына, открыла холодильник.
Она поставила на стол соусник, добавила тарелку с горячими пампушками, принесла свежий чай. Лариса Викторовна неторопливо отрезала себе кусок пирога, прожевала, а потом с выражением глубокой тревоги посмотрела на сына.
— Ох, Дениска… — протянула она, театрально откладывая вилку. — Совсем ты какой-то бледный. И под глазами круги страшные.
— Мам, всё нормально, — отмахнулся Денис. — Просто на работе завал.
— Конечно, завал! — всплеснула руками свекровь. — Ты же один такую ношу тащишь. Семью обеспечиваешь, квартиру оплачиваешь, всё на тебе! Алина, ты бы хоть витамины ему хорошие купила. И мясо чаще готовила, нормальные стейки, а не что попало. Мужчине белок нужен. С него пылинки сдувать надо, он у вас один за всех пашет. Ты-то дома сидишь, с ребенком играешь, отдыхаешь, а он себя на работе сжигает.
Денис при этом смущенно опускал взгляд, вздыхал и негромко поддакивал: да, мам, устаю, но что поделать, обязанность такая, мужская. Алина же молча собирала со стола грязные тарелки и слушала весь этот нелепый спектакль. Молчала ради спокойствия. Ради того, чтобы не начинать скандал. Ради Дениса, которому, как ей тогда казалось, просто приятно слышать материнскую поддержку.
Но после разговора на юбилее до нее наконец дошло нечто куда более неприятное. Денис не просто терпел рассуждения матери. Он с ними соглашался. Полностью. Зимнее пальто за шестнадцать тысяч гривен, купленное Алине на прошлой неделе, он действительно воспринимал не как обычную семейную покупку, а как широкий жест с его стороны. В его глазах он подарил жене пальто и почти стал благотворителем года, а она превратилась в дорогостоящий проект, который приносит одни расходы.
Целую неделю Алина не поднимала эту тему. Она вела себя ровно, занималась домом, ребенком, своими привычными делами и внешне ничем не выдавала, что внутри уже приняла решение.
В следующее воскресенье Лариса Викторовна, как и ожидалось, снова приехала к ним. Сытно поела горячего домашнего обеда, привычно посетовала на измученного сына-кормильца, несколько раз укоризненно посмотрела на Алину и, удовлетворенная собственной миссией, отправилась домой.
Едва за ней закрылась входная дверь и в квартире стало тихо, Денис устроился на кухне с чашкой чая. Он расслабленно пролистывал новости в телефоне, будто день прошел совершенно обычно.
Алина подошла к столу и молча положила перед ним распечатанный лист. На нем была аккуратная таблица: строки, колонки, суммы и итог, выделенный жирным шрифтом.
Денис оторвался от экрана, взял лист и с легкой усмешкой взглянул на цифры.
— Это что? — спросил он, приподняв брови. — Смета на ремонт в детской? Или список закупок на месяц? Мы же вроде решили пока не ввязываться в крупные траты.
— Нет, Денис, — произнесла Алина очень спокойно, почти без интонации. — Это счет за мою работу. Твоя мама сама подсказала мне, что нашу жизнь пора перевести в цифры.
