— На юбилее моего отца твоя мама во всеуслышание сообщила моим родителям, будто я живу за твой счет и удобно устроилась у тебя на шее. Она даже подсчеты провела: по ее версии, я стою тебе пятьдесят две тысячи гривен в месяц. Отдельно, с особым нажимом, она припомнила мое зимнее пальто. Так что, раз Тамара Павловна решила оценивать нашу семью в деньгах и выяснять, кто кому во сколько обходится, я решила сделать то же самое. Вот мой встречный расчет.
У Дениса улыбка исчезла так резко, словно ее стерли с лица.
— Алина, ну зачем ты опять заводишься? — он попытался говорить тем самым привычным тоном, снисходительным и примиряющим. — Мама сказала первое, что пришло в голову, ты же знаешь ее. У нее характер такой. Ей просто кажется, что я слишком много тяну на себе. При чем здесь какие-то таблицы? Что это за представление? Ты моя жена, мать моего сына, а не сотрудница по найму. Зачем превращать нормальную семейную жизнь в бухгалтерию?
— Если я для тебя любимая жена, — резко остановила его Алина, — тогда почему твоя мать считает мою зимнюю куртку бессмысленной тратой? Почему еду, которую я ем, и подгузники для нашего ребенка она раскладывает по суммам за чужим праздничным столом? Не отворачивайся, Денис. Смотри на лист. Именно глазами смотри. Эти цифры я не придумала из воздуха. Это обычные расценки по нашему городу, взятые с объявлений и сервисов. Разберем по пунктам.
Она подтолкнула распечатку ближе к нему и кончиком ногтя постучала по первой строке.
— Первый пункт. Няня для годовалого малыша с проживанием и круглосуточной занятостью. Без выходных, без праздников, без возможности сказать: «Я заболела, сегодня не выйду». За такую работу в нашем городе просят минимум тридцать шесть тысяч гривен в месяц. И это еще если повезет найти человека, который согласится жить в семье.
Денис уже открыл рот, собираясь возразить, но Алина не позволила ему вставить даже короткое слово.
— Второй пункт. Приготовление еды. Я каждый день делаю завтраки, обеды и ужины для нас троих. А по воскресеньям, заметь, еще и накрываю полноценный стол для твоей мамы: не просто чай с печеньем, а горячее, салат, закуска — все с учетом ее вкусов, капризов и комментариев. Приходящий повар, который еще и продукты закупает, обойдется минимум в восемнадцать тысяч гривен за месяц.
— Алина, это уже какой-то абсурд! — не выдержал Денис. — Ты готовишь для своей семьи! Ты убираешь собственную квартиру! Какие еще рыночные расценки? Это нормальные дела женщины в декрете!
— Дела? — Алина чуть приподняла бровь, и в ее взгляде мелькнула холодная насмешка. — Прекрасно. Тогда переходим к третьей строке. Уборка. Наша трехкомнатная квартира, стирка, глажка твоих рубашек, сантехника, полы, пыль, окна. Если договариваться напрямую с частным человеком, без агентства и переплат, это не меньше восьми тысяч гривен в месяц.
Она взяла ручку и обвела итоговую сумму внизу страницы.
— А теперь посмотри сюда. Итого: тридцать шесть, плюс восемнадцать, плюс восемь. Получается шестьдесят две тысячи гривен в месяц. Шестьдесят две тысячи, Денис. И это только сухая стоимость моей неоплачиваемой физической работы. Без эмоций, без благодарности, без бессонных ночей и без того, что я двадцать четыре часа в сутки отвечаю за Матвея.
Денис сидел неподвижно. Его взгляд был прикован к распечатке. Он тяжело втягивал воздух, явно пытаясь отыскать слабое место в ее логике, но цифры стояли ровно и упрямо.
— Твоя зарплата, Денис, — продолжила Алина уже тише, но от этого еще жестче, — пятьдесят шесть тысяч гривен. Даже если ты отдашь мне ее всю, до последней гривны, ты не сможешь оплатить даже базовый набор того, что я делаю каждый день. Твоего дохода не хватит на обслуживание твоего же удобства.
Она наклонилась через стол и посмотрела ему прямо в глаза.
— Поэтому запомни это один раз и навсегда. Не ты меня содержишь, покупая мне пальто раз в несколько лет. Это я своим бесплатным, непрерывным трудом оплачиваю твой комфорт. Так что звание «содержанки» я с себя снимаю прямо сейчас. А жить мы с сегодняшнего дня будем по новым правилам.
Денис выглядел так, будто из него разом выбили весь воздух. Он пытался подобрать слова, придумать оправдание, вернуть разговор в привычное русло, но лист перед ним словно светился обвинением: в роли единоличного «кормильца» и хозяина положения он оказался финансово несостоятелен.
— Разводиться я не собираюсь, сцен устраивать тоже, — ровно сказала Алина. — Но если я, по мнению твоей мамы, такая дорогостоящая обуза, значит, пора включать режим экономии. Будем убирать все лишнее, что съедает деньги, время и мои силы. И первой под сокращение попадает Тамара Павловна.
— В каком смысле? — глухо спросил Денис.
— В самом прямом, — отрезала Алина. — Я больше не буду бесплатной поварихой, официанткой и развлекательной программой для женщины, которая называет меня убыточным проектом и унижает перед моими родителями. С завтрашнего дня порог моей квартиры для твоей матери закрыт.
