Её привычная бесплатная столовая на этом адресе официально закрылась.
— Алина, ты не имеешь права лишать мать возможности видеть внука! — попытался возразить Денис, но прозвучало это уже совсем не так уверенно, как раньше.
— Я никого ни от кого не отлучаю, — Алина улыбнулась спокойно, почти ласково, и от этого её улыбка выглядела ещё опаснее. — Хочет общаться с Матвеем? Прекрасно. В субботу или воскресенье утром ты сам поднимаешься пораньше, сам одеваешь сына, сам складываешь в сумку подгузники, влажные салфетки, бутылочку воды и запасную кофточку. Потом сам берёшь коляску, сам спускаешь её вниз и идёшь с мамой гулять. Минимум на два часа. Можете пройтись по парку, можете заглянуть в кафе. Угостишь её за свой счёт. А я в это время посплю. Или спокойно почитаю. В тишине. В собственной квартире, где меня никто не взвешивает, не оценивает и не считает статьёй расходов.
Денис перевёл взгляд с жены на лист с подсчётами, потом обратно на неё. Несколько секунд он молчал, после чего коротко кивнул. Возразить было нечего.
Рабочая неделя прошла странно. В доме установилась непривычная, осторожная вежливость. Денис приходил с работы, ужинал без привычных замечаний, разговаривал тише обычного и даже дважды вымыл за собой тарелки, не дожидаясь просьб. Было видно: тот самый домашний «аудит» продолжал крутиться у него в голове. Алина не давила, не напоминала, не устраивала новых разборов. Она держалась ровно, как человек, который уже всё сказал и теперь ждёт поступков.
В пятницу вечером они сидели в гостиной. Матвей наконец уснул, в квартире было тихо, только из кухни едва слышно гудел холодильник. В этот момент телефон Дениса оживлённо завибрировал на столе. На экране высветилось: «Мамуля».
Денис машинально потянулся к смартфону, но Алина остановила его одним движением руки.
— На громкую, — сказала она негромко, но так, что спорить не хотелось.
Он тяжело вздохнул, принял вызов и включил динамик.
— Денисочка, сынок, привет! — бодрый голос Ларисы Викторовны тут же разнёсся по комнате. — Ну что, мои хорошие, в воскресенье ждите меня, как всегда, к часу. Я уже по Матвейчику соскучилась ужасно! Алина рядом?
— Добрый вечер, Лариса Викторовна, — ровно ответила Алина.
— О, Алиночка! А чем ты нас в этот раз вкусненьким порадуешь? Может, снова рыбку запечёшь? В прошлый раз такая нежная получилась, просто объедение.
Алина чуть наклонилась к телефону.
— Ничем не порадую. Ни рыбой, ни мясом, ни салатами. Ни в это воскресенье, ни в последующие.
На другом конце повисла короткая, плотная пауза.
— Это ещё что значит — «никогда»? — голос свекрови сразу стал жёстче. — Алина, ты каким тоном со мной разговариваешь?
— Тем самым тоном, которым говорят цифры, — спокойно произнесла Алина. — Именно на язык цифр вы перевели разговор с моей мамой. Так вот, Лариса Викторовна, я больше не хочу принимать вас у себя дома. Ни в воскресенье, ни в какой-либо другой день. Раз уж вы решили оценить наши отношения бухгалтерски и при моих родителях на юбилее предъявили мне счёт за пальто, я тоже буду считать. Мы с Денисом пересматриваем семейные расходы. И первая статья, от которой мы отказываемся, — ваши воскресные визиты вместе с моим бесплатным обслуживанием. Мои часы у плиты, уборка, сервировка и последующее мытьё посуды тоже имеют стоимость. Просто раньше вы пользовались этим даром и делали вид, что так и должно быть.
— Что?! — Лариса Викторовна задохнулась от возмущения. В трубке что-то грохнуло, будто отодвинулся или упал стул. — Денис! Ты это слышишь? Ты вообще понимаешь, как твоя жена разговаривает с твоей матерью? Мне теперь к родному внуку приехать нельзя?!
Алина откинулась на спинку дивана и посмотрела на мужа. Без слов. Сейчас решалось всё.
Денис несколько секунд молчал, потом выпрямился.
— Да, мама. Я слышу каждое слово. И я согласен с Алиной.
— Денис?! — голос Ларисы Викторовны сорвался почти на визг.
— Мам, выслушай меня и не перебивай, — твёрдо сказал он. — С Матвеем ты будешь видеться, но не у нас дома. В парке, на детской площадке, в кафе. Или у себя, если мы договоримся заранее. Так будет до тех пор, пока ты лично не извинишься перед Алиной и её родителями за то, что сказала на юбилее. Я больше не позволю тебе обращаться с моей женой так, будто она нахлебница или временная статья семейного бюджета. Она каждый день делает дома не меньше, а часто больше, чем я на работе. И этот вопрос не обсуждается. В воскресенье я привезу Матвея в парк Шевченко к двенадцати. Хочешь — приходи. Не хочешь — это твоё решение. Пока.
Он не стал ждать новой волны крика. Как только в динамике послышался резкий вдох, Денис нажал красную кнопку и положил телефон на стол.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как за стеной кто-то прошёл по лестничной площадке. Денис несколько мгновений смотрел на погасший экран, потом провёл ладонями по лицу и устало выдохнул.
— Ты была права, — сказал он хрипло. — А я вёл себя как слепой дурак. Прости меня.
Алина подошла к нему и молча положила ладони ему на плечи. Ей не хотелось торжествовать. Она просто почувствовала, как внутри наконец отпускает тугой узел.
Она отстояла не только свои границы. Она добилась главного — чтобы рядом с ней оказался не равнодушный наблюдатель, а муж, готовый быть на её стороне.
Бесплатный ресторан для свекрови закрылся окончательно.
