Уже к воскресенью Тамара Сергеевна закатила сыну такой скандал, что слышно было, наверное, на лестничной площадке. Ей подавай нормальный домашний обед, суп, котлеты и «что-нибудь к чаю», а Андрей сумел наскрести только пачку магазинных пельменей, которые при варке превратились в серую липкую массу, да наскоро пожаренную яичницу.
Во вторник свекровь решила переключиться на меня и позвонила с намерением прочитать нотацию. Я спокойно выслушала первые возмущённые фразы и напомнила ей, что принимать гостей — это добрая воля хозяйки, а не пожизненная каторга по обслуживанию чужих людей.
К четвергу Андрей уже караулил меня возле работы. Выглядел он так, будто несколько ночей подряд спал на мешках с цементом: мятая куртка, серое лицо, глаза виноватые.
— Ирина, ну хватит уже, — почти взмолился он. — Открой комнату Полины. Мама с Валерией сцепились из-за ванной, дядя Виктор требует мясо каждый день, на работе у меня полный завал, я больше не вывожу.
— Ты сам решил быть радушным хозяином, Андрей, — ответила я. — Сам их позвал, сам теперь и разруливай.
— А куда я Валерию с ребёнком отправлю? Им же идти некуда!
— Об этом стоило думать до того, как ты начал распоряжаться моей квартирой у меня за спиной.
Когда до Валерии наконец дошло, что я не собираюсь сдавать позиции, она уже в пятницу через риелтора срочно нашла съёмную квартиру. Правда, залог внести было нечем, и Андрею пришлось вытряхнуть все свои накопления, которые он бережно откладывал на лодочный мотор.
В субботу я вернулась домой. Тамара Сергеевна и дядя Виктор молча складывали вещи перед отъездом на поезд и старательно избегали моего взгляда. Валерия к тому времени уже успела перевезти свои сумки на новое жильё.
На кухне меня встретила гора грязной посуды, плита была покрыта застывшими жирными пятнами, пол лип к тапкам. Но всё это меркло перед главным: в квартире снова стояла тишина.
Когда Андрей вернулся с вокзала и осторожно попытался заговорить о «семейном долге», я без лишних объяснений поставила перед ним ведро, сунула в руки швабру и сказала:
— Условия простые. Твоя родня больше не появляется здесь без моего согласия. Помогать им деньгами или жильём ты можешь только за свой счёт. А если ещё раз попробуешь командовать в моём доме, отправишься на вокзал следующим рейсом вслед за ними.
Андрей открыл рот, потом закрыл, тяжело сглотнул и молча пошёл оттирать плиту.
С тех пор любые разговоры о приезде родственников он обрывает сразу. Желание играть щедрого хозяина за чужой счёт у него исчезло окончательно.
