Десять лет Наталья отдала одной и той же компании. Пришла туда сразу после института — вчерашняя студентка, с сияющими глазами и наивной уверенностью, что именно с этого понедельника у нее начинается настоящая взрослая жизнь. Потом случился декрет: спокойный, долгий, по-своему счастливый, с бесконечными прогулками, детским смехом и кашей, которую маленькая Полина умудрялась размазывать даже по стенам. Два года назад Наталья вернулась на прежнее место, хотя за время ее отсутствия там уже многое стало другим. А затем внезапно начался карантин.
И вот тогда произошло то, чему она долго не могла поверить. Компания буквально держалась на честном слове, расходы росли, доходы таяли, руководство ходило с такими лицами, будто им сообщили страшный диагноз. А сотрудники при этом сидели по домам и продолжали получать зарплату полностью. Никого не увольняли, ставки не резали, премий не лишали и не просили «понять сложную ситуацию». Наталья хорошо помнила те дни: она устраивалась на кухне с ноутбуком, разбирала рабочую почту, ставила кофе и мысленно удивлялась: неужели так действительно бывает?
Дмитрий в то время, наоборот, почти не останавливался. Он мотался по объектам, возвращался затемно, валился на диван и нередко засыпал раньше, чем успевал поужинать. А Наталья была дома, рядом с дочкой. Ей было тихо, тепло и надежно. Работа шла удаленно, ребенок под боком, а деньги, будто сами собой, регулярно приходили на карту.
Позже ей это припомнят. Не сразу, но обязательно припомнят.
К июню Наталья Юрьевна Романова была тридцатичетырехлетней женщиной, женой Дмитрия Романова, мамой пятилетней Полины и невесткой Светланы Андреевны. Именно в тот июнь все и начало закручиваться. В середине месяца, когда официально разрешили возвращаться в офисы, а маски еще носили, но уже с усталым обреченным видом, Наталья сказала мужу:
— Наш августовский отпуск отменяется.
Дмитрий поднял глаза от телефона и посмотрел на нее поверх экрана:
— Это как понимать?
— Так и понимать. Формально никто не запрещает уходить в отпуск, но от нас ждут, что мы войдем в положение. У компании убытки, сложный период и все такое. Я сейчас не могу исчезнуть на две недели. Это будет выглядеть неправильно.
Он отнесся к новости без драмы, только слегка пожал плечами:
— Значит, поедем в следующем году. Или зимой выберемся. Например, на лыжи.
Наталья кивнула. Зима — тоже вариант. Даже, возможно, удачнее августа: без изнуряющей жары, толп отдыхающих и завышенных цен. Снег, горы, камин, горячий чай. Почему бы и нет?
У Дмитрия отпуск был внесен в график еще с прошлого года — как раз на август. Его работа не позволяла надолго выпадать из процесса: остановишься — потом уже не догонишь, а клиенты ждать не станут. Наталья все это время подстраивалась, согласовывала даты, строила планы. И теперь все аккуратно сложенные ожидания пришлось выбросить. Она приняла это. Ну, почти приняла.
У них подрастала Полина — пятилетняя, кудрявая, с упрямо выставленным подбородком и большой любовью к рисованию кошек. Родители Натальи жили очень далеко, почти за тысячу километров, поэтому часто к ним не наездишься. Зато мать Дмитрия, Светлана Андреевна, находилась всего в полутора часах езды на машине. По меркам их жизни — почти рядом. И очень удобно.
Именно в тот год свекровь впервые сама предложила:
— Зачем Полинке сидеть в городе, пока вы оба на работе пропадаете? Привозите ее ко мне. Ей уже пять, не младенец. Думаешь, я не справлюсь? Дом большой, сад есть, воздух свежий. Ребенку раздолье, а вы спокойно будете работать.
Наталья согласилась без долгих раздумий. Даже с облегчением. Полина к бабушке относилась хорошо, между ними были ровные, теплые отношения. Девочка росла послушной, истерик не закатывала, спала крепко, ела без капризов и могла подолгу играть сама. К тому же у Светланы Андреевны, помимо Дмитрия, была еще старшая дочь — замужняя, с двумя детьми.
